Книга Руны законов Сварога, страница 40 – Юлия Поспешная

Коцебол задумчиво почесал бороду и посмотрел на меня. А я же подошла ближе, села напротив Миляя и представилась:

— Меня Звениславой звать. Я ворожея, живу в Орлеце.

— Я об тебе слыхивал, — кивнул Миляй, глядя на меня с некоторой настороженностью.

Остальной люд, спасённый из пещеры, поглядывал на меня с большей опаской. Я их не осуждала, к ворожеям отношение всегда было и будет неоднозначное.

— Ты сказал, что один из упырей мог говорить и ходить, как живой человек.

— Он там такой не один был, с ним ещё такие же пришли, — начал отвечать Миляй. — Но энтот волосатый разрисованный ублюдок у них вроде как за главаря.

— Понятно, — кивнула я. — Ты не видел, у этого главаря рисунки на теле багровым светом светились? Было такое?

— Было… — медленно протянул Миляй.

Я кивнула и помрачнела. Ситуация, похоже, резко осложнилась.

— А цепи у него в руках ты видел?

— А про цепи то ты откуда ведаешь⁈ — ужаснулся Миляй.

— Твою же мать, — не сдержалась я.

— Что не так, Звенислава? — спросил Коцел.

Я поднялась и спросила Миляя уже стоя над ним.

— А свита его, другие упыри, на людей, похожие. Ты не помнишь точно, их сколько было? Случаем на чёртова дюжина?

Вот тут Миляй нервно сглотнул, поперхнулся, и вместо усача ответила его супруга, полноватая веснушчатая женщина, с вьющимися кудрями, что выбивались из-под платка.

— Всё верно, милостивая сударыня.

— Можно просто «Звенислава» или ворожея, — покачала я головой. — Так что там с дюжиной?

— Тринадцать их и было! Справа шестеро и слева семеро — мужчины и женщины! — со вздохом призналась жена Миляя. — Стояли по обе руки от убивца этого проклятого богами. Такие же высокие, худые и бледные, очень на людей похожие. Токмо они были не в шубах, аки их главарь этот кровожадный, а в балахонах каких-то с капюшонами, в рясах и мантиях, на подобии тех, что волхвы-последователи носят.

— Звенислава, — обратился ко мне Кочебор. — Кто энто такой? На упыря по описанию как-то несильно похож.

— Ератник это, он же клохтун, — ответила я, отряхиваясь от снега. — И при том сильный, раз у него свита из тринадцати пособников.

— А что это за пособники такие? — нахмурился десятник.

— Воплощение тёмных дел колдуна, который по доброй воле договор с могучей нечистью заключил, — ответила я и посмотрела на усатого Миляя. — Я так понимаю, главарь упырей и молчуна вашего запугал.

— Ха! — презрительно скривился Миляй.

Люди из его деревни глухо зароптали у него за спиной, я услышала несколько ругательств и проклятий.

— Сыном он евоным оказался, молчуна нашего! — со злостью выкрикнул Миляй. — В сговоре они с его отцом! Вот чего! Специально всё удумали и… и это… Значиться, воплошили…

— Воплотили, — поправила я и прокомментировала. — Интересная и крайне неприятная история получается.

— А в чём сговор то? — с подозрением спросил Коцел. — Только в том, чтоб внезапно пол деревни вырезать?

Тут Миляй притих на пару секунд, а затем развёл руками и ответил:

— Не, не только… Но… Я толком то ничего не знаю, но вроде, как этот ваш ератник хотел побольше людей из Орлеца выманить, чтоб их потом…

Он замолчал, обвёл испуганным взглядом стоящих вокруг дружинников, и слабым внезапно охрипшим голосом закончил:

— По отдельности… понемногу перебить всех… и город ослабить…

Несмотря на количество столпившихся у разведённых костров людей, вокруг Миляя несколько секунд властвовала такая тишь, что только ветер выл, да хворост в костре потрескивал.