Книга Руны законов Сварога, страница 22 – Юлия Поспешная

Клык змея пробил кольчугу на плече ратника и врезался в податливую тёплую плоть. Воин вскрикнул, ощущая рвущую режущую боль в правом плече и жаркое зловонное дыхание изо рта змия.

Воин ощутил, как правая рука начала неметь, но всё же нашёл в себе силы выпрямить руку, с усилием сжимая пальцами рукоять меча. Клинок вошёл в голову чудища снизу, наискось, пронзая челюсть и ротовой полости. Горяча кровь чудовища заструилась по кольчужной рукавице ратника.

Голова твари дёрнулась, рванулась назад. Крик боли воина слился с предсмертным криком монстра. А через мгновение огромная льдина под воином треснула и разломилась по полам.

Воин провалился в бесконечный сырой холод. Толща воды сдавила его, навалилась всей тяжестью и потянула вниз. Воин тонул, медленно падая спиной назад, затаив дыхание и глядя в зимнее небо, сквозь покрытую рябью поверхность воды.

Свет мира и жизни слабел вдали, а холод и тьма медленно поглощали обоих лютых врагов — змия и ратника. Это был конец… Или это должен был быть конец?

Ратник выдохнул последний кислород в воду, мысленно ругнулся и бросил щит, который, всё ещё инстинктивно удерживал на левой руке. Чуть погодя, не сумев спрятать меч в ножны, воитель бросил и его. В мыслях ругая себя и змея последними словами, мужчин изо всех сил дёрнулся вверх.

Холод и тьма не отпускали ратника — они продолжали давить на плечи человека, тянули того за ноги и сковывали его руки. Тьма и холод озёрной воды понемногу выдавливали жизнь из человеческого тела. Ещё совсем немного, и сердце его перестанет биться, а горячая кровь начнёт остывать…

Удары пульса глухо и глубоко гремели в ушах и в голове, среди мыслей о спасении. Пульсация крови причиняла тупую боль — вены и артерии, как будто норовили лопнуть от перенапряжения.

Болезненное давление тяжелело в горле и в груди, у воина заканчивался воздух в лёгких. А доспехи на руках только затрудняли каждое движение. Ратник сбросил рукавицы, шлем и сапоги. На нём остались только шерстяные штаны и добротный тяжелый панцирь, но тот в воде было не снять.

С усилием сгребая руками воду, воин толкал водяную толщу ногами. Его взгляд был сосредоточен на небе, что равнодушно смотрело с далёкой высоты за борьбой человека и стихии.

Мимо ратника, в абсолютной тишине, проплыло вниз тело змея. В блёклых лучах света дня, что таяли во тьме под водой, воин увидел застывшие в оскале пасти всех трёх голов и вытаращенные глаза чудовища. Последние пузырьки воздуха вырвались из широких ноздрей на мордах трёхглавого змия. Это озеро стало его могилой.

Насилу и наперекор судьбе, ратник выбрался наружу, к свету. Здесь он с жадностью, судорожно и с хрипом втянул в себя морозный зимний воздух. Он жил. Он дышал! Он выжил!..

Но накатившая зимняя вьюга закружила вокруг промокшего воина в панцире и заставила того инстинктивно сжаться от пробирающегося в тело холода. Воин, лёжа на боку, обхватил колени руками, поджал ноги и вжал голову между плеч. Зубы его сами собой застучали, он чувствовал, как понемногу начинает коченеть. А метель только усиливалась и всё больше свирепела.

Боги словно уже приняли решение насчёт судьбы этого воина — он должен чтобы то ни стало отправиться в мир Нави и стать вечным пленником Чернобога.

Воин ухмыльнулся. Конечно! Как же ещё!.. Уж солнечные чертоги Ирия, ему точно светить не станут — он был не достоин даже думать о том благословенном крае для праведников! Слишком много крови пролил змееборец, слишком многих врагов не пощадил, да и при взятии городов, этот ратник никогда своего не упускал разжиться добычей — будь то золото, разные ценности или женщины павших врагов.