Книга Девяносто девять дней в "Сантосе", страница 53 – Юлия Поспешная

Он замялся, и не очень внятно пробурчал себе под нос:

— Она этого не заслуживает.

— Я тоже не заслуживаю, чтобы мне морочили голову.

— Я тебе и не морочу голову, — развел руками Костя, — я вообще-то тебе ничего не обещал!

Я несколько секунд смотрела на него, а он на меня. Он открыл рот, словно силясь добавить что-то ещё, но мне уже было всё равно.

— Чудно, — обманчиво веселым голосом ответила я, — просто замечательно! На этом и закончим.

— Я не понимаю, на что ты злишься? — Костя тоже вооружился чистящим средством и щеткой.

— Ни на что, — пробубнила я. — Ты пришёл помогать, так помогай.

Костя явно и заметно впал в смятение от того, как я с ним говорила. Но я ничего не могла с собой поделать. Он меня уже дико выбесил! Меня раздражают люди, которые сами не знают, чего хотят и подают другим людям ложные надежды! Р-р-р!

Несколько минут Костя молча чистил пол и подбирал рыбу. У меня внутри всё клокотало от раздражения, я ощущала собирающееся в теле неприятное напряжение. Краем глаза я видела, что Костя то и дело нерешительно поглядывает в мою сторону.

Это меня отвлекало, и я минут десять тёрла щеткой и так чистый пол, в ожидании, что он скажет.

— Лана… — наконец, вздохнув, произнес он.

— Да? — я услышала металл в собственном голосе.

— Я правда не хотел, чтобы ты подумала… лишнее… — он подумал и добавил. — Я надеялся, что ты останешься, чтобы спасти Сореля…

— Вот как? — прохладно переспросила я. — Значит, ничего больше?

Костя снова вздохнул.

— Да… Наверное.

— Наверное? — в мое голосе удивительным образом сочетались гнев, раздражение и надежда.

— Наверное?! — переспросила я громче, когда Костя ничего не ответил, и прятал от меня взгляд.

Я смотрела на этого улыбчивого парня, которому, как мановению волшебства, удалось, банальнейшим образом, вскружить мне голову. И чем? Улыбкой и взглядом? Голосом и… мускулистым влажным торсом? Серьёзно? И вот этого всего хватило, чтобы я потеряла рассудок и способность здраво мыслить?!

— Прости, Лана, — с трудом выговорил Костя. — Но, послушай… если ты так не хочешь оставаться… Ты всё ещё можешь передумать и улететь. Никто не будет на тебя обижаться… Правда.

Я несколько мгновений ошарашенно смотрела на него, не находя слов (во всяком случае цензурных). Мне не верилось, что он мне это только что сказал. Мне не верилось, что он вообще может произнести такие слова, при обращении ко мне. В моих представлениях, моих, теперь уже совсем нелепых, мечтаниях он говорил совсем другое.

Он… Он же тогда, в тот вечер… Что, получается, что всё что было… Его подарок в кафе, его желание показать мне город, и даже то, что он показал мне тот тайный пляж, где отдыхают они с друзьями, всё это ничего не значит? Или значит, но гораздо меньше, чем я себе напридумывала? Может мне просто хотелось верить в то, что это имело какое-то большее значение, чем на самом деле? Не знаю…

Я молчала, я не могла говорить. Мне просто нечего было сказать.

Я ощущала, как гнетущее и горькое отчаяние чувство собственной ничтожности стремительно поглощает меня и захватывает мою душу. Теперь я отлично представляла, какой убогой дурой на самом деле выгляжу со стороны! От понимания этого стало так мерзко и паршиво, что хотелось разрыдаться прямо здесь. Я ощущала, как меня покидают последние силы, которыми я сдерживала выплескивающиеся через душу бесконтрольные эмоции.