Книга Пленница Лютого, страница 93 – Ая Кучер

— Охренеть, спасибо, златовласка.

— Я не об этом.

Устало прикрывает глаза, сильнее кутается в одеяло, но своей ладошки не убирает. Так и держится за мое плечо, выравнивает дыхание. Кажется спокойной и безмятежной.

— Мне нужно было голову проветрить, поэтому пошел на склон. Когда мчишь вниз, то мысли отпадают. Ты должна знать.

— Я… Не лучший лыжник в этом доме. Ты… Ты меня изначально «Тиной» называл. Ты не любишь это имя.

Закатываю глаза, полный бред. Златовласка распинается, пытаясь меня убедить, что это не я рядом с ней был. Не друг её брата рядом. Пиздец приплыли.

Но я глушу все грубые слова.

Проглатываю, давлюсь виски.

Нахрен.

Пусть говорит.

Привыкнет, потом не будет шарахаться от меня.

А я смогу, наконец, в лицо ей смотреть. Днём, вечером, всегда. Не прятаться, ловить каждую реакцию. Глаза рассматривать, когда толкаюсь в разомлевшее тело.

— Первое время, потом забывал. Я не хотел, чтобы ты знала.

— А потом бы пригласил меня на свидание? Как Лёша… А если бы я отказала? Чтобы ты сделал?

— Не отказала бы. Сама бы со мной пошла. Я бы придумал способ.

Не идеальное решение.

Чтобы успокоилась немного.

Расслабилась.

Иллюзия свободы, моя девочка.

А потом бы забрал, навсегда себе забрал. Это не выжечь внутри, не искоренить. Никаким лекарством не вылечить. Я пытался, какую только херню не делал. Даже к мозгоправу ходил хреновому, пару сеансов, которые не помогли.

Ничего не может из мыслей

Это хреново.

Знаю.

Поступи так кто-то с моей сестрой – я бы тут же разорвал уебка. На куски порезал и псам скормил, чтобы никто даже не думал о подобном. Я ведь так почти и сделал, когда пацаном был. Сводную сестру хотел защитить, плевать, против кого пошел бы.

Поэтому и сам не лез. Олег другом был, нельзя так с его сестрой. В руках себя держать. Не рваться. Не пытаться выйти на контакт. Запереть свою одержимость и даже не смотреть в сторону златовласки.

Получилось.

А потом накрыло.

До сих пор кроет.

— Почему? Почему, Лютый? Вот что такого во мне особенного?

— Ничерта. Всё. Не пытайся разобраться в этом. Почему ты течешь от моих касаний, а? Кончаешь, когда я тебя трахаю. Всхлипываешь и просишь большего, хотя ненавидишь.

— Это… Просто… Мы не обо мне говорим! Я лишь пытаюсь понять тебя. Зачем-то.

Знаю нахрена. Потому что я всегда был другом, знакомым. Безопасным человеком, от которого не ждёшь подвоха. Не зря ведь Кристина со мной дерзила, когда в кафе сидели. Флиртовала временами, пресекала лишние фразы.

Собой была.

Давно такой не видел.

Ещё хочу.

И при этом под себя подмять хочу, чтобы не спорила.

Не зря девчонка не может разобраться в моих личностях, если я сам не могу. Всё в ней нравится просто, даже если бесит. Тот случай, когда всё готов принять от моей девочки. Лишь бы рядом была, не отталкивала.

Тянусь к Кристине, стираю капли виски с её губ. Девчонка дёргается, но не отстраняется. Даже глаз не открывает, дышит куда спокойнее. Почти пришла в себя.

— Пошли в кровать, златовласка, завтра поговорим.

— Нет! Я не хочу, не могу сейчас. Лютый, пожалуйста.

— Спать, не трахаться. Обещал же, что если угадаешь причину, то трогать не буду. Расслабься.

— Я не могу. Это… Почему-то хуже от того, что я имя знаю. Почему ты просто не подошел ко мне? Не пригласил на свидание сразу, а начал посылать сообщения эти? Почему просто не был самим собой, а…