Книга Пленница Лютого, страница 35 – Ая Кучер

— Нет! Ты не посмеешь!

Голос срывается на хрип, мне кажется, что лёгкие сжались. Я не могу дышать, не могу разобрать того, что говорит Лютый. Всё смешивается в писк в голове, виски сжимает болью.

Он не может так поступить…

Он не будет угрожать мне этим.

Не будет же?

— Ты… Ты собираешься отдать меня кому-то?

Лютый крепко прижимает к себе, сдавливает в тисках. И у меня нет сил бороться с ним, оттолкнуть. Потому что мужчина молчит. В салоне машине воцаряется гробовая тишина, когда я прекращаю кричать.

Только слышно моё учащенное дыхание. И, кажется, моё сердцебиение разносится на километры вокруг. Потому что эта мысль чудовищна, беспощадна. Что сталкер теперь просто отдаст меня…

Я не думала об этом, не вспоминала даже. Разум вычеркнул, как слишком плохое воспоминание. Но я должна была подумать, предусмотреть! Те слова мужчины, от которых меня колотило, которые…

А теперь Лютый молчит. Не спешит разубедить меня, только держит, не позволяя сбежать. Идиотка! Стоило ожидать, что проблемы будут, даже если бы сталкера навсегда закрыли за решеткой.

Такая извращенная, ужасная месть.

— Успокоилась? – спрашивает вкрадчиво, а меня снова трясти начинает. – Кристина.

— Я клянусь тебе… Если ты рискнешь, если ты отдашь меня…

— То что? Что ты сделаешь?

— Я тебя убью. Не знаю как, когда, откуда возьму силы или деньги, но… Если ты… Если они… Я тебя…

Задыхаюсь, рыдания застревают в горле. Я не могу с этим справиться, сдержаться, не показывать мужчине своих страхов. Потому что воображение рисует самое худшее, мерзкое.

И я не могу поверить в то, что сталкер действительно так поступит со мной. Пойдёт на такой шаг, отказываясь от меня. За предательство, подставу – справедливо. Но…

Я не смогу найти выход, помощь. Всё кажется нереальным, невозможным в этом момент. Меня сковывает холодом, льдом покрываюсь. Не представляю, как такое может быть. И ужас только сильнее клубится в душе.

Лютый пугает куда меньше тех незнакомых мужчин, которые дрались на ринге. Которые соглашались отдавать своих спутниц другим. Сталкер не менее устрашающий, но… Он опасный, а при этом знакомый.

— Тише, златовласка, - его сухие губы касаются моего подбородка, заставляя не двигаться. Маски снова нет. – Дыши, спокойно.

— Я…

— Твоя угроза убийства очень пугает, но нет.

— Нет?

— Нет, я не собираюсь тебя отдавать другому. Кажется, мы уже с тобой уяснили этот момент. Я убью любого, кто посмеет к тебе прикоснуться. Сделаю так, что его труп никогда не найдут. Поэтому – нет. Ты будешь со мной, не с другими.

— Ты сказал… Сказал, что…

Кусаю губу до боли, пока кровь не начнет пульсировать под тонкой кожей. Не хочу показывать слабость перед мужчиной, хватит. Я не могу всё время быть истеричкой, плакать.

Вот только слёзы не заканчиваются. Это сильнее меня, глубже. Я ведь в начале пыталась бороться со сталкером, не слушала, не обращала внимания. А после – сдалась.

— Я ни разу не говорил, что отдам тебя. Ты сама себе что-то придумала и сорвалась.

— Ты говорил, что если я буду твоей, то статус этой глупой «переходной» не коснётся меня. И только угрожал, что я не неприкосновенная.

— И это единственное, что пришло тебе в голову?

То, как спокойно говорит Лютый, заставляет почувствовать себя глупой. Обманчивое утешение, которое не работает. Потому что я всегда на нервах, в ожидании худшего.