Книга Пленница Лютого, страница 33 – Ая Кучер

От меня совсем ничего не осталось.

— Думаешь, что я этого не сделаю? – мужчина поглаживает мой подбородок, жжет своим взглядом. – Не сомневайся во мне, златовласка.

— Думаю, что мне плевать. Я так больше не могу. Я… Не могу больше, - ловлю его запястье, убирая руку от лица. – Я не знаю, чего ты от меня хочешь, но… Всё! Кристина закончилась, и послушность, и страх, и… Знаешь, мне кажется, когда смертнику говорят о приговоре, он перестает бояться всего остального.

— К чему ты?

— Ты никуда не уйдешь, правда? Не важно, знаю я твое имя или нет, видела ли лицо… Это просто твоя игра, способ ещё помучить. А по факту всегда ты будешь рядом, преследовать и похищать. Так в чем смысл? Смысл подстраиваться под тебя, если я ничего не выиграю?

В моему голосе сквозит сплошная обреченность, но я не могу по-другому. Разом накрывает. Какой-то лавиной горечи и усталости, когда уже ничего не волнует. Ничего не хочется.

Разве что забиться под одеяло и не вылезать несколько лет. Может, включит сериал и объедаться мороженным. Или провалиться в долгую спячку. Только такое ощущение, что меня уже ничего не спасет.

Перегорела.

Резко, как спичка.

А Лютый только пепел зря пинает.

Молчит, ничего не отвечает на мое признание. Заводит машину, сжимает руль. С такой силой, что кожа скрипит под его пальцами. А так – тотальная тишина повисает.

Опасная.

Я знаю, что с моим сталкером так просто не бывает. И если сейчас он игнорирует мой выпад, то потом будет только хуже. Но меня это уже не волнует, совсем. Мужчина даже не пытался оправдаться, разубедить меня.

Я была права. Это всё глупая игра, забава для него. Не было ни крупицы шанса, что он отпустит в конце концов. Я убеждала себя в этом, старалась не смотреть на его лицо, вдруг узнаю?

Глупо, чертовски глупо. Меня безысходностью сковывает, апатией. Ощущением, что я падаю и падаю в бездну. В ушах свистит ветер, а земля всё ближе. Расшибусь и ничего от меня не останется.

— Ты на что-то подсела?

— Чего?!

Вопрос Лютого настолько обескураживает, что я не нахожусь с ответом. Только глупо моргаю и приоткрываю рот, но сказать ничего не получается. Пиздец, а не вопрос.

Вот честно.

— Ты имеешь ввиду…

— Запрещенные препараты. Ты что-то употребляешь?

— Нет! Ты совсем… Нет, ничего такого, - исправляюсь с ответом, потому что всё равно не получается нарываться. От выжженных привычек сложно избавляться. – Я никогда бы не стала, я не идиотка. К чему вообще вопрос?!

— Твои перемены настроения. От злости до апатии, от подчинения до вспышек противостояния. Тебя мотает, как от ломки. Я хочу быть уверенным, что с тобой всё в порядке. И ты не наделала глупости.

— Со мной не всё в порядке, Лютый! У меня маньяк тире сталкер тире преследователь. Я не могу быть в порядке! Я устала бояться тебя, устала ждать нового приказа, проблем. Устала, понимаешь? И от мысли, что ничего не решаю в этой жизни – тоже устала.

— Поэтому сдала меня ментам? Или, точнее, хахалю своей подружки?

Сглатываю, слова комом застревают в горле. Одно дело признаваться в своих чувствах, так ярко выплескивать свою ненависть и злость. Но совсем другое – говорить о предательстве. Если мои слова Лютый ещё может списать на нервный срыв, то подставу…

Об этом он так просто не забудет.

— Нет. Я…

— Прекрати мне врать, Кристина! – с силой бьет по рулю, обрывая всё внутри. – Заебала со своей никчемной ложью. Я, блядь, знаю обо всех мутках. Поэтому у тебя последний шанс признаться. И тогда есть шанс, что я смягчу наказание.