Книга Единственная для Буйного, страница 78 – Джулия Ромуш, Ая Кучер

— Добрый день, Марина Анатольевна, я сок хотела купить.

Но вижу, как улыбка женщины сразу сникает, взгляд в сторону мечет. А после без всяких слов шаг назад делает и в подсобку уходит. Я не понимаю в чём дело.

— Привет, красавица, — раздаётся за спиной. И в эту самую секунду я очень сильно жалею о том, что оставила охранника снаружи. Нужно было, чтобы он с дверью на шее сюда вошёл. Потому что, развернувшись, я встречаюсь взглядом с Ростиком.

— Привет. — Задираю подбородок выше. Стараюсь не показывать, что он меня испугал.

— Прикатила, значит? А я всё жду, гадаю, где моя Златка делась. Пропала. Бабка твоя всё в молчанку играла. Не знаю, где Златка, уехала и всё. А Златка оказывается хуи богатые окучивала.

Ростик резко подаётся вперёд. Заставляет меня отпрыгнуть. Я тут же кривлюсь от боли, потому что ногой о прилавок больно ударяюсь.

— Ты за словами следи. — Огрызаюсь в ответ.

— А то что? Весь посёлок на ушах стоит. Златка прикатила на дорогой машине. С охраной. Ходит всему посёлку нос утирает. Значит, на моём хуе не нравилось? Тебе побогаче подавай, шалава?! Видать не тот подход я выбрал, на свиданки звал, ухаживал. А нужно было раком ставить и драть как шлюху!

— Ты что… — Вижу, но Ростик даже не слушает, за волосы хватает и на прилавок толкает.

Я больно бьюсь спиной о прилавок. Так сильно, что дыхание спирает. Жгучая боль расползается по телу. В легких аккумулируется. Я пытаюсь вдохнуть, но не получается. Из-за этого вместо крика получается лишь жалкий хрип.

Ростик пользуется этим. Перехватывает меня за горло, сжимает крепко. Я будто чувствую, как мои хрящики трещат.

Царапаюсь, вонзаю ногти в ладонь парня. Ростик шипит, дергая меня за волосы в ответ. На глаза накатывают слёзы. Дышать невозможно. Перед глазами начинает плыть. Разворачивает меня, грудью укладывает. Больно дергает за волосы, давит на спину. Парень словно чувствует, где боль аккумулируется. Именно туда ладонью давит, не давая мне прийти в себя.

— Ниче, — шипит, удерживая меня, — я трахну так, что тебе понравится. Вам, шалавам, всё равно же.

Я пытаюсь закричать. Но… Кажется, Ростик что-то сделал. Повредил мне гортань. Крик не вырывается, только тихий всхлип.

— Пусти, — получается прохрипеть. — Не делай этого. Тебя просто убьют.

— Кончай понтами кидаться. На меня не действует. Ты щас кайфанешь. Сама течь начнешь, да? А я потом бабками не обижу. Ты ж такая? Уже хорошо?

Его пальцы опускаются на моё бедро. Мне совсем не хорошо. Все чувства словно из тела вылетают. Остаются только тошнота и адский страх.

Мне так страшно не было никогда с Эмиром. Как бы он ни вёл себя. А тут… Надо что-то делать! Я не могу ни закричать, ни вырваться. И прилавок находится в таком месте, что с улицы не увидишь. Надо! Что-то! А что? Мысли расплываются. Я пытаюсь собраться. Призвать своё умение поджигать всё. Но ничего не получается.

Я хватаюсь пальцами за прилавок. По ушам режет звон пряжки ремня. Спазмы проходят по телу, меня подташнивает.

Я тянусь. Куда-то, за чем-то. Под руки попадается бутылка воды. Не придумав ничего лучше, я бросаю её назад. В один из стеллажей. Что-то падает, бьется.

— Мимо, шлюшка.

Ростик упивается властью, возится с моими джинсами. А я дальше продолжаю. Хватаю всё, что есть на прилавке. Сметаю, создавая грохот. Это моя цель — издать как можно больше звука, чтобы услышал охранник.