Книга Единственная для Буйного, страница 75 – Джулия Ромуш, Ая Кучер

— К огню сказала тебя пускать нельзя.

Я вздыхаю и глаза закатываю. Это любой охранник Эмира сказать может.

— Баб Зой…

— Плохой он человек, Злата. Опасный. Вокруг него одни беды. Каждый день на грани жизни и смерти и тебя он с собой тянет.

— Ну, хватит уже страху нагонять! — Перебиваю баб Зою, хочу тему эту закрыть. Всё это я и так знаю. Не питаю иллюзий на его счёт. Опасный. Плохой. А сестру мою спас. Меня спас. И Алису мою спасёт, я верю в это.

— Киска запуганная какая-то, — Катюша подходит ближе, Мурчика к себе прижимает, а тот только меня видит и сразу в комочек сжимается, — Злат, а мы когда домой? Твой друг обещал, что приедет. Хмурый который.

Катюша продолжает к Эмиру тянутся, каждый день только про него и говорит. Это и понятно, спасителем его считает, хотя он и есть такой.

Баб Зоя хмурится.

— Не подпускай его к ребёнку, — строго произносит.

— Он хороший! Притворяется просто плохим. Не хочет, чтобы знали. А так он очень хороший! — Катюша становится на защиту Эмиру. Так серьёзно всё это произносит и Мурчика к себе сильнее жмёт. Бедный кот, ему от нашей семьи только достаётся.

Баб Зоя продолжает ворчать. Про Мурчика, Эмира, ведьму свою. Но крутится на кухне, не скажешь, что давно за шестьдесят. Активничает, не подпуская меня к плите. Обиженно дуюсь, пока баб Зоя гостинцы расставляет. Испекла булочки к нашему приезду, чай заварила. Вдыхаю аромат трав, и словно в прошлое уношусь. Когда вот так же на кухне сидела. Баб Зоя причитала, а я уставшая после работы. Отдыхала, жила. Боялась, что Буйный меня найдёт. А при этом наслаждалась свободой. Смаковала её. Чувствовала себя в разы лучше. И сейчас, под трещание сестренки, я снова покой нахожу. Расслабляюсь. Ловлю крупицы счастья. Мысли об Эмире словно под замок попадают. Не хочу сейчас о мужчине думать. Стараюсь игнорировать то сумасшествие, что между нами происходит. Какую темную сторону он во мне открывает.

— Я ненадолго, — обрываю планы баб Зои. — Я же говорила. Я так, вещи забрать, отметиться. И обратно надо.

— Ишь, молодежь, туда-сюда и снова бежать. Вот так всю жизнь бегать будешь! Надо ценить.

— Я ценю, — сжимаю ладонь её, улыбаюсь. — И вашу помощь тоже сильно ценю. Просто… Катюша ведь под опекой. Её проверять будут часто. Мы должны на месте быть.

— Да? — Сестра вертится. — О. А мне что-то говорить нужно будет? А что?

— Узнаем, когда придут. — Я немного лукавлю.

Баб Зоя щурится, словно чувствует всё. Но ничего не говорит.

По правилам опека действительно должна приходить. Осматривать всё. Чтобы ребёнок в хороших руках находился, не обижал никто. По крайней мере, так принято. Я ведь всё изучала, когда хотела сестру забрать. Но вмешался Эмир… Наверное, его проверять не будут? Он всё решил так, чтобы мне сестру наверняка вернули. И переживать нечего. Но лучше подготовиться. Чем потом перед опекой краснеть.

— А гулять пойдём? — Оживает Катюша. Строит мне глазки. — На детскую площадку? А то мне скучно вечно одной.

— Ты что, ребёнка взаперти держишь? — Мгновенно ощетинивается баб Зоя. — Златка! Твой этот никуда вас не пускает?

— Пускает. Я же приехала. Просто я сейчас загородом живу, не всегда получается в город выбраться. Катюш, иди собирайся.

Сама я ещё раз успокаиваю баб Зою. Она ко мне как к родной дочери относится, и мне не хочется, чтобы из-за меня волновалась.