Книга Наследник Буйного, страница 98 – Джулия Ромуш, Ая Кучер

— Я тебя обожаю, — шепчу, едва задевая горячие губы. Зарываюсь пальчиками в короткие волоски на затылке. — Очень обожаю.

— Только ли?

Мужчина быстро перехватывает контроль. Его пальцы сжимаются на моей шее, тянут к себе. Перекрывают пути отхода. Моё тело впечатывается в его. Импульсы растекаются по телу. Я начинаю подрагивать во власти Эмира.

— Дальше говори, — требует. Надавливает подушечкой большого пальца на мою нижнюю губу. — Ну?

— Не скажу. Ох! Эмир! — Я возмущённо дую губы, пока моя попа начинает пылать. Он шлёпнул меня. Дважды! А теперь сминает пульсирующую кожу, растирает. Надавливает. У меня пузырьки удовольствия лопаются в крови, обжигая. — Не. Скажу. — Повторяю упрямее.

Пусть первый говорит. Любовь Буйного… Она сложная, порой грубая. Спрятанная в поступках. И я чувствую, что он любит меня, дорожит. Но не признаюсь больше, пока сам не скажет. Пусть слово даст, что любит меня.

Пальцы Эмира зарываются в мои волосы. Натягивают пряди, пока покалывание в затылке не превращается разряды тока. Приятное ощущение, убивающее. Моё дыхание ускоряется, а после и вовсе обрывается. Когда мужчина впечатывается в мой рот жёстким поцелуем. Настойчивым. Жадным. Его язык яро врывается, скользит, оставляя за собой вкус табака. Эмир словно пытается из меня душу вытянуть. Будто не знает, что она и так принадлежит ему.

— Блядь. — Ругается низким, возбуждённым голосом. А всё из-за того, что мы вдвоём чувствуем вибрацию. Звонит телефон Буйного.

Ему нужно уходить. Он и так задержался. Или я его задержала? Ох, была бы моя воля — я бы вообще никуда Эмира не пустила. Но он не тот мужчина, который будет слушать других. Особенно в таком вопросе.

— Продолжим разговор, когда я вернусь, — угрожает.

— Ты только вернись, ладно? Слово мне дай, что с тобой ничего не случится.

— Даю слово. Вернусь скоро. Живой. Бля, — посматривает на часы. — Было бы время, я бы организовал, чтобы вы вчетвером меня ждали.

Я, Мир, Катюша и…

— С Маратом? — Я морщу носик. Нашёл с кем меня сводить. Мы никогда не будем друзьями. А та несчастная, которая его женой станет… Мне её заранее жаль! Надеюсь, она умеет потопы устраивать.

— Нет, Зла-та, — усмехается, ладонь под мою кофту запускает. Надавливает. — Вчетвером.

Мои щёки вспыхивают, когда я начинаю понимать намёк. Сложно не понять, когда его рука так очевидно гладит мой живот. Глаза распахиваю, а Эмир ещё сильнее ухмыляется. Обещает хрипло:

— Вернусь, и мы это исправим.

Я стараюсь догнать Мира, который несётся по коридору с радостными визгами, не замечая ничего вокруг. Эти стены словно созданы для того, чтобы здесь визжали. Никто и ничего не услышит снаружи.

— Мир, тише, а то упадёшь! — Зову сына, стараясь сдержать улыбку. Катюша идёт рядом, и я замечаю, как она мечтательно щурится.

— Я уже выбрала себе двух нянь. Вот эту и вот тут, — она показывает на охранников, мелькающих за углом. Мне кажется или они прячутся от Кати? Я даже немного им сочувствую. Они явно не для этого здесь тренируются, чтобы Буйный после их в распоряжение детям отдавал. — Думаю, сегодня мы поиграем с ними в салочки. Или, может, в прятки.

Я смеюсь, представляя, как эти угрюмые охранники бегают за Катюшей. Салочки я даже представлять не хочу. Катя решила здесь всех на уши поставить. Но моя улыбка слетает с лица, когда прямо из-за угла навстречу нам несётся Марат. Злющий, взгляд словно прожигает меня насквозь. Он приближается, и когда смотрит прямо на меня, я замечаю, как он раздражённо дёргает щекой.