Книга Измена. Цена прощения, страница 191 – Ая Кучер

— Так, - вздыхает. – Я тебе показываю, не чтобы ты грыз. Это подарок твоей маме. Как думаешь, примет? Боже, Шварц, ты грудничку жалуешься. Ага, мелкий, - хмыкает, прижимая Руса крепче. – Я о тебе. Так что, дарим? Или рано?

— Дарим.

Отвечаю, наблюдая, как Мирон дергается, едва не роняя свой подарок. Я понимаю, что один из пунктов плана на завтра можно отменить. Мужчина резко разворачивается ко мне, пронзая тяжелым взглядом. Очень недоволен тем, что я подсмотрела и узнала раньше времени. Но у меня есть прекрасное правило трёх «по» и опыт в том, как справляться со злым Шварцем.

Улыбнулась.

Подошла ближе, целуя в щеку. Сначала Руса, потом – Мирона.

Провела пальцами по небритой щеке.

Весь набор, чтобы он не злился.

— Да, Мирон, - забираю у него из рук ключ. – Я с радостью перееду к тебе.

Эпилог

— Мамочка!

Я прищуриваюсь, солнце бьет прямо в глаза. Руслан несется ко мне на всех парах, едва не падает. Вовремя успеваю подхватить, сын обустраивается на моих коленях.

Я сижу под ветками раскидистого дуба, листья прячут меня от летнего солнца. Близится к вечеру, но жара и не думает спадать. Платье липнет к телу, жутко хочется пить.

Автоматом я смотрю в ту сторону, откуда прибежал Руслан. Темноволосый мужчина приближается к нам, взмахивает рукой. Я улыбаюсь в ответ.

— Мам, на меня смотри! – просит, сжимая моё лицо крошечными ладошками. – Смотришь?

— Конечно смотрю, - произношу сдавленно, едва шевеля губами.

— Мы с папой ходили в кино! – захлёбывается словами от восторга. – На мультик про зеленого монстра. Только он добрый был. А потом я катался на машинках! Тех, на которых можно врезаться в другие. А ещё…

Опыт целого дня Рус старается вложить в несколько предложений. Размахивает руками, а глаза у него горят. Для пятилетки съесть два шарика мороженного и погонять голубей – целое приключение.

Поправляю его отросшие волосы, сын морщится, но не отстраняется. Руслан пока не до конца решил – нежности от мамы ещё можно принимать или уже в садике засмеют.

Не могу поверить, что он так вырос. Пять лет пролетели как одно мгновение, только успевай запоминать, как сын меняется. Недавно учился ходить, постоянно падая, а теперь бегает. Тоже падая, ладно.

— А губу где разбил? – спрашиваю, когда сын замолкает. Его нижняя губа чуточку припухла. На коленях замечаю запекшуюся кровь. – Ох, ты хорошенько упал, да?

— Ой!

Сын тупит взгляд, а после оглядывается назад. Кажется, эту деталь истории они не придумали. Но опыт показал, что мой сын не продажный и не обманщик. Честно вздыхает:

— Я бежал и упал.

— Быстро бежал?

— Смотря что такое быстро, всё относительно, ма.

Выдает, переводя взгляд в небо. Я понимаю что нужно поменьше оставлять Руслана с моим отцом. А то дедушка научит его философским мыслям, а мне потом разбирайся.

— Мне совсем не больно было! – убеждает. – Правда, пап?

— Правда.

Дима усмехается, усаживаясь на плед рядом с нами. Треплет сына по волосам, но тот уворачивается. Он старается казаться взрослее в такие моменты. По крайне мере до тех пор, пока не подхватывает пластиковый самолёт.

— Пап, можно? – Дима кивает, после сын разворачивается ко мне. – Мам?

— Беги.

— Ура!

Руслан пока маленький, закономерности не видит. Но у нас с Димой договоренность. Если что-то запретил или разрешил один родитель, то второй это решение поддерживает.