Книга Развод в 57: Любовница в Моем Белье, страница 142 – Магисса

— Поднимите обе руки.

Эльвира подняла.

— Теперь потянитесь к полке, как дома.

— Вы опять поставите мне туда банку, которую я не просила?

— Сегодня без реквизита.

Она вытянула левую руку. Бретель сместилась к краю плеча, а чашка открылась сильнее. Я отметила место мелом.

— Основание бретели перенесём на полсантиметра внутрь. Верхний край трогать не будем. Когда вы сидите, он лежит правильно.

— Это попадёт в карточку?

— Техническая правка попадёт.

— Вместе с моей фамилией и сведениями об операции?

— Нет. Швея получит отрывной лист с номером заказа, правкой и материалом. Без фамилии, телефона и медицинских сведений.

Эльвира опустила руки.

— Кто увидит полный лист?

— Я и Нонна. Ада видит ваше имя, телефон и время записи в отдельной системе приёмной, но не мерки и не примечания по телу.

— Если вас обеих нет?

— Полную карточку не выдадут. Срочную работу перенесут. Это неудобно, но исключений для красивого обслуживания больше нет.

— Где карточка ночует?

— Пока заказ в работе, в запираемом шкафу под двумя ключами. Каждую выдачу и возврат записываем на бумаге. После выдачи изделия карточку запечатываем и переносим в закрытый архив на срок, который выбрали вы.

— Какой срок вы предлагаете?

— До завершения заказа и двенадцать месяцев после выдачи. За это время можно сделать коррекцию или повтор без новых мерок. Перед окончанием срока мы один раз спросим, хотите ли вы продлить хранение. Если нет, карточку уничтожим по акту.

— А если я не отвечу?

— Не продлим.

Она повернулась к зеркалу боком.

— Фотографировать сегодня будете?

— Нет. Для этой посадки фотография не нужна. Если появится отдельная техническая причина, я сначала назову цель, кто увидит снимок и срок хранения. Старое согласие не будет считаться согласием на новую фотографию.

— В рекламу?

— Только по отдельному документу, который не связан с изготовлением заказа. Отказ не повлияет на цену и работу.

— Цифровую копию карточки создадите?

— Нет. В систему приёмной уйдут номер заказа, этап и дата следующего визита. Мерок там не будет.

Эльвира застегнула поверх макета принесённую блузку и села на стул. Пояс не поднимался. Она наклонилась, подняла сумку с пола и снова выпрямилась.

— Кто проверит, что вы сами не полезли в архив ночью из любопытства?

Вопрос был неприятным именно потому, что не был нелепым.

— Дверь открывается двумя разными ключами. Один у меня, второй у Нонны. Снятие сигнализации и открытие двери по датчику фиксируются отдельно, а выдача ключей — в бумажном журнале. Там остаются время, основание и две подписи. Если запись не совпадёт с охраной, это будет инцидентом, а не моей личной поправкой к памяти.

— А если опять что-то уйдёт?

Я смахнула крошку мела с края чашки и не ответила словом «никогда».

— Мы сразу закроем доступ и сохраним журналы. Вам позвоним до общего объявления, если это не запрещено следствием. Сообщим, какой именно материал затронут, кто имел доступ и что подтверждено. Обещать, что риска больше нет, я не могу.

Эльвира посмотрела на меня в зеркало.

— Вот теперь похоже на ответ.

Она снова подняла руки. Бретель сдвинулась, как и раньше.

— Полсантиметра, говорите?

— Да. Больше перенесём, начнёт тянуть к центру.

— Исправляйте.

Я поставила вторую отметку, проверила симметрию и расстегнула макет. Эльвира переоделась. На столе её ждала карточка и отдельный лист выбора хранения. Не общий абзац мелким шрифтом, а четыре пункта с пустыми квадратами.