Книга Развод в 57: Любовница в Моем Белье, страница 110 – Магисса

Защищённую систему перестраивали уже несколько дней. Демьян разрешил открыть расписание и контакты действующих заказов, но новые мерки, описания тела и результаты примерок мы туда пока не вносили. Фотографий не делали. Каждая новая клиентка получала номер бумажной карточки. Имя и телефон оставались в отдельном журнале у Ады, а на листе для конструкторской стояли только номер, мерки и рабочие замечания.

Я не называла бумагу безопасной. Бумагу можно потерять, подменить, сфотографировать или оставить под чашкой. Просто сейчас у неё не было внешней ссылки, временного администратора и кнопки «выгрузить всё».

Пустые карточки Ада получила по описи. Заполненные листы складывали в дневную папку, а затем относили в архив. Сейф открывался двумя ключами: моим и Нонниным. По отдельности они не работали.

— Если я уйду на обед, вы ничего не спрячете, — сказала Нонна.

— Возвращайся.

— Очень гибкая система.

— Ты сама хотела две подписи.

— Подписи можно поставить после супа.

К началу приёма на стойке лежали карандаши, ластик, линейка и журнал номеров. Ручкой писали номер, время и подписи. Мерки оставляли карандашом, а исправления подтверждали и датировали.

Ада прикрепила к монитору записку: «Искать руками».

Через полчаса она сняла её, потому что записка закрывала расписание.

Первой пришла Тамара Павловна. По телефону ей назвали номер БК-006. Она достала из сумки сложенный лист и положила перед Адой.

— У меня БК-009.

— Девять ещё никому не выдавали.

— Значит, я первая.

Ада развернула лист. Последняя цифра действительно напоминала девятку. Я посмотрела через её плечо.

— Это шесть, если держать правильно.

— Я держу правильно для себя, — сказала Тамара Павловна. — Вы мне номер для упражнений на вращение дали?

Ада нашла запись в журнале соответствия и показала строку. БК-006, время звонка, последние цифры телефона. Всё совпало.

— Напишу крупнее, — сказала она.

— Напишите словами «шесть». До букв я ещё не дошла.

Пока Ада оформляла приём, Тамара Павловна заполняла короткий лист о том, что мешает в обычном белье. В строке «где давит» она написала «слева», посмотрела, перевернула лист к себе и приписала: «Моё слева, если смотреть изнутри».

— А бывает другое? — спросила Ада.

— Врач однажды записал наоборот, потому что смотрел на меня. С тех пор я уточняю.

Она перечитала приписку.

— Нет, это никто не поймёт.

Зачеркнула свою фразу одной линией и написала: «Под левой грудью со стороны моего сердца».

— Теперь поймут? — спросила она.

— Конструктор поймёт, — сказала я.

Нонна прошла мимо с пачкой чистых листов.

— Главное, не называйте карандаш цифровой трансформацией. Я запрещаю.

— А как называть? — спросила Тамара Павловна.

— Карандашом. Он переживёт.

В приёмной зазвонил телефон. Ада записала новый номер на отдельном листке, потом не смогла найти карточку женщины, которая уже приехала и ждала у окна. Карточка оказалась в дневной папке под разделителем «выдано», хотя Ада искала в «возвращено». Мы потеряли четыре минуты, дважды открыли журнал и один раз обвинили дырокол.

— В компьютере я бы нашла по фамилии, — сказала Ада.

— В прежнем компьютере по фамилии могли найти люди, которых мы не приглашали, — ответила Нонна.

— Я не жалуюсь.

— Тогда это рабочая интонация?

— Да.

— Похожа на жалобу. Очень удобно.