Книга Развод в 57: Любовница в Моем Белье, страница 103 – Магисса

— Очень деликатно.

— Учусь на последствиях.

Он положил токен на чистый лист, снял с кольца ключ и передал ноутбук в чехле. Назвал личные каталоги и потребовал внести их в протокол. Он уже считал цену следующего шага.

— Голосую против, — сказал он.

Ада записала.

Я проголосовала за своей контрольной долей. Нонна тоже. Решение не лишало Феликса собственности и не объявляло виновным вместо проверки. Оно не позволяло ему снова чистить то, что проверяли.

— Копию протокола пришлите моему представителю, — сказал он. — И все обращения фабрики.

— Пришлём.

Он задержался у двери.

— У тебя шесть недель резерва, Жанна. Отстранить человека, который умеет продавать, можно за одну минуту. Научить цифры ждать не получится.

— Поэтому мы не выключаем продажи. Мы выключаем твой доступ.

Феликс посмотрел на меня дольше, чем требовал ответ, и ушёл.

Слесарь в коридоре поднял новый ключ.

— Два экземпляра заказывали?

— Два, — сказала Нонна. — Третий не делайте даже из уважения к семейным традициям.

Ключи получили мы с Нонной. Замки заменили в архиве и шкафу с резервными носителями. Старые сложили в пакет и подписали. Сотрудникам выдали новые коды по рабочим ролям, без доступа к клиентским данным.

Соглашение с Демьяном оплатили из денег, оставшихся после отмены внешней съёмки и продвижения большой партии. Суммы хватало на первичную проверку и перестройку ролей.

Новый договор Демьяна с ателье фиксировал независимость от Феликса, Роберта и результата сделки. Выводы все совладельцы получали одновременно.

— Моя работа не докажет, что вам можно доверять, — сказал он, подписывая последний лист. — Она установит, кто что делал в системе.

— Этого и достаточно.

— Обычно всем сначала достаточно.

Нонна придвинула ему ручку.

— Не пугайте заказчика до первого платежа.

— Первый уже поступил.

— Тогда можете.

К полудню старые сеансы закрыли. Ада проверила роли: приёмная видела расписание, производство — обезличенные техкарты, конструкторская — библиотеку без клиентских фотографий. Для каждой выгрузки теперь требовались заявка и две подписи.

Полный журнал «Контура» передали Демьяну через защищённый канал. Вместе с ним пришло подписанное Робертом объяснение.

Я увидела его имя в реестре входящих и сначала открыла журнал. Не письмо.

Строка осталась прежней. Час сорок семь. Просмотр. Учётная запись Р. Левицкого. Следом шли закрытие объекта и карантин. Копирования или отправки видео из «Контура» журнал не показывал.

В объяснении Роберт перечислил полномочия, время открытия, название файла и последующие действия. Никаких слов об ужине или нашей постели. В конце стояло:

«О просмотре не сообщил Жанне Ордынцевой до возникновения личных отношений. Считаю это отдельным нарушением её права знать обстоятельства, влияющие на согласие».

Ниже он просил исключить его из обмена материалами. Контактным лицом становился Рубен Каретников. Роберт соглашался передать устройства специалисту по официальному запросу.

Телефон у моего локтя не звонил. Я помнила, как точно Роберт спрашивал разрешения коснуться, уже решив, что один просмотр можно оставить при себе. Правильные вопросы не исправляли скрытого ответа.

Я подписала акт получения. Демьян сверил контрольную сумму пакета и убрал копию в новый контейнер.

— Его больше не будет на ежедневных встречах, — сказал он.