Книга Крепкий орешек, страница 97 – Ольга Дашкова

Эти полгода пролетели в сплошном любовном дурмане и тумане. Открыв дверь своей квартиры в тот день, Аделина не ожидала увидеть на пороге Геннадия. Но он произнес те самые слова, которые она ждала, ждала очень долго, и это свершилось.

Можно было сказать много, просить прощения, объясняться, но Гена был не любитель это делать. Он оказался краток и убедителен. А еще любителем любить ее, и в то утро он делал то же самое, что делает каждый день, а иногда по два раза, доводя уже не мадемуазель Галич, а мадам Орехову до невероятных оргазмов.

С беременностью все стало слишком чувствительно, слишком остро, а Геннадий умело пользовался этим, и в то утро он любил ее страстно, дико, а потом нежно и трепетно. Аделина и плакала, и смеялась, а когда показала ему тест с двумя полосками, увидела слезы на глазах мужчины, которого считала несентиментальным. Но оказалось, Ада была не права, ее мужчина на самом деле плакал и целовал ее.

Вот после этого момента их жизнь начала меняться. Больше, конечно, менялась жизнь Аделины, чем Геннадия. Он категорически отказался жить в Париже, Аделина не настаивала, тем более так вовремя поступило предложение о покупке ресторана и издательства.

Так что, кроме подруги Барбары ее больше во Франции никто и ничто не держало. Но она была права – женщина должна быть счастливой и любимой, и больше она никому ничего не должна.

Бизнес – это прекрасно, это замечательно, но когда ты уже так долго в нем, когда все твои мысли заняты много лет только им, пришло время расслабиться и получить, наконец, от этой жизни удовольствие.

Аделина так и сделала, теперь она вполне обеспеченная женщина, не зависящая ни от кого, но при этом любимая, желанная, а еще в прекрасном положении и скоро станет мамой. И кто бы что ни сказал, что она старая, чтобы рожать, плевать на всех, на все предрассудки и чье-то мнение, она счастлива.

По приезде в Россию устроили свадьбу, на которую были приглашены только близкие друзья и родственники, которых набралось достаточно много. Приехали родители Аделины, и даже пришла мама Геннадия, которая слезно раскаивалась в совершенном много лет назад поступке. Барбара была в восторге от русских мужчин и русской кухни и обещала вернуться, а вот Жерар не приехал.

— Да, кстати, я сто лет не видела Клаву. Как она поживает? – Серафима держала на руках младенца, мальчику было всего два месяца, плод любви Терехова мирно сопел после ужина, встречая первый Новый год в своей жизни.

— Да все хорошо, что с ней может быть? Бодра, весела, яйца носит нам, молоко, творог, а мы ей за это благодарны, да, Аделинка?

Геннадий проверил пирог в духовке, взял бокал, чокнулся со Львом, подмигивая ему, показывая украдкой на трех сидящих за столом беременных женщин.

— Вот это у нас комбо. Ты как, Лева, готов стать отцом?

— Нет, нет, я не готов, я все поверить не могу, но, оказывается, так здорово быть мужем и ждать, когда у тебя родится ребенок.

— Да, понимаю тебя, друг.

— А как ее роман, Паша? Ты мне рассказывал, что у Клавы был роман с французом. Аделина, это же твой знакомый?

Соколов не понимал, когда он мог проболтаться и рассказать своей жене о романе Клавдии с каким-то французом. Но от Светочки ничего нельзя было скрыть, а может быть, ей Клава все сама рассказала? Все-таки они жили раньше в одной деревне.