Книга Крепкий орешек, страница 66 – Ольга Дашкова

Да, все-таки смотреть на то, как кончает твоя женщина на твоем члене – невероятное зрелище.

Дикое удовольствие и наслаждение.

Гена сцепил зубы, сжал челюсти до боли, сделал несколько выпадов бедрами, начал кончать, изливаясь потоками спермы глубоко внутри влагалища, чувствуя, как его член сжимают изнутри.

— Ты снова кончил в меня, – Ада тяжело дышала.

— Сама виновата, ты слишком горячая, – Гена приподнялся, начал ее целовать.

Мозг Галич отказывался функционировать рядом с Ореховым. А ведь ей сорок лет, и это не исключает того факта, что она может забеременеть. Но она надеялась, что этого не произойдет, ведь с прошлыми мужьями ничего не вышло. А проверяться более тщательно Ада не стала.

Начало такого эротического вечера продолжили в мойке, пришлось все-таки идти в баню, чтобы смыть с себя удовольствие и сперму. Потом перешли в дом, Орехов не хотел останавливаться на одном разе, а Аделина совсем уже ничего не понимала и не соображала.

Тело подчинилось мужчине, разум отключился вообще.

Барбара была права, надо было отпустить себя раньше, надо иногда вот так отключаться, чтобы подзарядиться удовольствием, почувствовать, как приятно болят мышцы после секса, а потом уже можно жить дальше, вспоминая приятные моменты.

Не отключалась, потому что было не с кем, в этом плане Галич была чересчур избирательна. Вот Орехову удалось ее соблазнить на счет «раз». А может быть, это старая и первая любовь, которая, как говорят, не ржавеет?

Заснули уже глубокой ночью, утомленные, изможденные, удовлетворенные, но Аделина проснулась от запаха дыма. Она четко уловила его, открыла глаза, посмотрела по сторонам. Было тихо, но за окном начинался рассвет, хотя до рассвета было еще далеко.

— Гена, Гена, проснись!

— Ну что? Давай потом, курочка, утром, устал, не могу, сил нет, мне ведь не восемнадцать лет.

— Ты это чувствуешь? Пахнет дымом, мы горим, Гена!

— Я сгорел за эту ночь дотла, это от меня пахнет, ты меня испепелила, – Гена говорил сквозь сон, прижал к себе Аделину, поцеловал в плечо.

— Нет, Гена, проснись! У нас пожар, там, за окном, кажется, горят соседи, а может, и мы!

— Где пожар? Ого! Да ни хрена себе!

Орехов наконец открыл глаза, сам посмотрел в окно, за которым действительно словно разгорался огромный костер. Сон сняло как рукой, соскочил с кровати, кинулся к двери.

— Да куда ты голый?! Оденься хоть, Гена!

— Точно! Да твою же мать!

Вернулся, открыл шкаф, начал выбрасывать одежду, схватил первые попавшиеся кальсоны, натянул на голый зад. Снова кинулся к двери, долго возился с замком, выбежал во двор, посмотрел по сторонам – у них все было спокойно. А когда оказался за воротами, сразу сделал шаг назад.

Начинал полыхать соседский дом. Сгорела уже пристройка, огонь перекинулся на крышу рядом, вокруг собрался народ, такой же сонный и чумной, как Орехов, кто-то пытался затушить пожар, бесполезно выливая ведра воды в огонь, уже сломав забор, кто-то звонил в МЧС.

— Господи, там же Коля, Коля там, сосед наш! Коля!

Соседка Клава оказалась рядом, Орехов сорвал с ее плеч цветастый платок, макнул его в воду, отбирая у кого-то ведро, накинул на голову, кинулся к дому.

— Гена, ты вообще нормальный? Зачем ты это сделал?

— А что случилось? Я теперь местный герой, так что утром жди подношение даров от аборигенов. Здорово?