Книга Рецидив, страница 80 – Ольга Дашкова

— О, подружка брательника, ты чего на полу?

Антоша стоит в тех же трениках и серой майке, чешет затылок. Сейчас мне абсолютно не до него. Смотрю, соображаю, почему я не могу ни до кого дозвониться. Сеть есть, деньги на телефоне тоже.

— О, да ты такая расписная, зэчка что ли? Где сидела?

— Да, пошел ты.

— Господи, не ожидал от Глеба такого. Хуй пойми, кого в дом поводит.

— Ты захотел по яйцам я смотрю получить? Рот свой закрой поганый.

— Антон, иди умойся, смотреть противно.

— Не смотри.

Антоха огрызается, а ведь взрослый мужик, алкаш чертов, Алевтина лишь качает головой, непутевый сынок проходит, мимо не продолжая наш с ним диалог.

— Алевтина, можно позвонить, с моим телефоном что-то не то?

— Конечно, пойдем, не надо сидеть на полу девочка.

Вспоминаю наизусть номер Свята, идут гудки.

— Свят, это Агата.

— Да, алло.

— Свят?

— Вы не туда попали.

— Шилов, ты чего? Эй, Святослав, это я!

— Нет, спасибо, нам ничего не надо.

Длинные гудки, он сбросил. Смотрю на набранный номер, может я ошиблась, но нет, все правильно, последний его номер был именно этот. Снова ничего не понимаю. Что за долбаное утро загадок и странного предчувствия чего-то необратимого?

— Надень носки, совсем сумасшедшая побежала по снегу, у меня чуть сердце не остановилось.

Алевтина протягивает вязаные шерстяные носки, такие белые с красными полосками, смотрю на них, как на что-то сказочное и не из моего мира.

— Мне не холодно.

— Надень, Глеб не простит, если я заморожу его девушку. И давай завтракать, не волнуйся и не лезь к своему мужчине, когда у него дела, освободиться обязательно перезвонит.

Своему мужчине? Его девушку?

Несколько дней назад я была просто танцовщица в клубе, девчонка с кучей страхов и комплексов, даже охрана считала меня дикой. Может ли жизнь человека измениться за такое короткое время? Или это всего лишь иллюзия?

Сидела и тупо смотрела в окно, на заснеженный двор, сжимая в руке свой телефон, ни один номер так и не набирался, кроме Глеба, но там были лишь длинные гудки. Странное поведение Святазаставило задуматься, там точно что-то происходит, он был не один. Глеб или Коваль? Лучше Глеб.

— Ешь блинчики, пока горячие, вот варенье, сметанка.

Алевтина суетилась, кухню заполнили ароматы, а мне кусок в горло не лез. Горячая кружка чая грела руки, а меня колотило изнутри диким ознобом.

— Глеб часто к вам приезжает? — задаю вопросы, чтоб как-то отвлечься от мыслей.

— Нет, не так часто, как хотелось, но я все понимаю, у него своя жизнь, работа. Вот, дом мне построил на месте старого, да зачем мне такой здоровый, техникой напичкал, я и пользоваться половиной не умею.

— Он любит вас.

— Конечно, и я его люблю, у него же кроме нас никого нет. Как сиротой остался в тринадцать лет, так с нами был, пока в армию не пошел. Мои-то двое пацанов, сама одного видела, младший, Тимофей, на север подался, муж умер от пьянки, Глеб — одна радость.

— Сиротой? Как так случилось?

Я подобралась, внимательно вглядываясь в лицо этой милой женщины. На нем печаль и тоска, но когда она говорит о племяннике, глаза сверяться радостью. Я сама сирота, никого и ничего, у Морозова хоть дом есть и тетя, которая всегда ждет. Меня же не ждет никто. Алевтина отвернулась, вытерла со стола несуществующие крошки. Трогаю пальцами кулон с крыльями.