Книга Рецидив, страница 45 – Ольга Дашкова

— Ты знаешь, парень, что тебе повезло? Крупно так повезло. Ты украл у меня, а я ой как не люблю, когда у меня крадут, но в той машине были не только те деньги, те так, пустяк, суточная выручка. Там было гораздо больше и ценнее денег, там была моя репутация.

Все замолчали, слушая только этого мужчину. Сотников Роман Олегович, как потом я узнал его имя, говорил тихо, не повышая голос, так, что было слышно, как где-то капает вода. Это я потом узнал, кто был передо мной, человек, который держал под собой восемьдесят процентов всего бизнеса в области, остальные двадцать были под теми, кто стояли чуть выше, в столице, но у них между собой было все схвачено.

— Я бы мог убить тебя, но Егор этого не хочет. Егор хочет уйти красиво, быть чистым и не замаранным. Так не бывает, но Егору это сейчас не объяснишь.

— При чем здесь я? И зачем вы мне все это говорите?

Поднял голову, посмотрел прямо в глаза. Мужчина вызывал невольную оторопь, была в нем та энергетика, та невидимая, но хорошо ощутимая, исходящая от него власть. Высокий, здоровый, лет пятидесяти, в простой футболке и кожанке, светлые волосы, внимательные глаза, сканирующие тебя с ног до головы.

— Те, кто украл у меня, должны отработать. Вернуть все, что забрали.

— Так вы и так все забрали.

— Ты не понял меня.

— Я понял, я должен вам столько, сколько было в той сумке.

— Да, ты прав. Можешь отработать, придется отработать. Ты ведь бывший вояка, хорошо стреляешь, умеешь убивать.

— Отработать киллером?

— Ну почему сразу киллером, хотя сути это не меняет.

— Нет.

— Так сразу и нет?

— Так сразу — нет. Можете убить меня сразу, но убивать я никого не буду.

— Раньше убивал.

— То была служба, передо мной был враг.

— А сейчас это будут мои враги.

— Нет.

— Не отвечай так сразу, подумай. Тетку свою обеспечишь, увы, я мать не смогу вернуть, но узнать, что стало с твоим отцом, могу.

При упоминании родителей сжал кулаки и зубы до скрежета. Ничего не хотел знать о своем отце, даже то, что он мне отец, было противно. Но от этого никуда не деваться, как бы я не хотел, тот человек, что убил мою мать — мой отец. Я не хотел о нем ничего знать.

— Нет, мне это не интересно.

— А ты подумай, хорошо подумай и посиди еще тут.

Он еще несколько долгих секунд смотрел на меня, потом развернулся и вышел. Воронцов, слушая все это, молчал, но тоже оставил меня, закрыв дверь, в темноте и сырости подвала еще на несколько дней.

И вот, десять лет назад, благодаря мне Сева Ткач и его семья так и не улетели за границу, не спрятались от Сотника, их жизнь так же, как и моя, сложилась иначе, совершенно иначе.

И если мне, можно сказать, повезло, то им нет. Я читал дальше, по спине бежал холодный пот. Но все то были сухие слова и факты, но то, что скрывалось между строк, выливалось в грустную историю насилия, потери и смерти.

Агата

Идем темными коридорами, тускло мигают лампы и вывески пожарных выходов. Откуда-то постоянно слышен шум, какой-то грохот, вздрагиваю, прижимаясь спиной к стене, парень-бармен идет сзади.

— Там не пройти, лестница почти выходит на танцпол и приват-кабинки, пойдем по другой, я знаю куда.

Он хватает меня за руку и тянет в противоположную сторону. И как он так хорошо ориентируется, даже не знаю, сколько он тут работает, не обращала на него внимания. Я вообще не обращала ни на кого внимания, чем меньше людей со мной контактирует, тем лучше для меня.