Книга Рецидив, страница 3 – Ольга Дашкова

— Жека, сумки.

Его все еще держали на прицеле, парень с открытым презрением и злобой рассматривал его с ног до головы. А в его глазах не было ничего, кроме ненависти. Отходил тоже задом, словно опасаясь нападения здорового мужика, хоть и безоружного. Его подельник перенес сумки, сел за руль. Интересно, ребятки, чем я вам не угодил? Шмотки не те или тачка не та?

Два выстрела разогнали стаю ворон с кривой березы, это было ему предупреждение, чтобы не рыпался. Из “Ягуара” все еще слышны были биты, но вот резкий разворот, шины нагревают мокрый асфальт, проезжают по яркому пятну красного берета той девушки.

— Странные дела.

Он никогда не имел привычки дергаться, не любил делать резких движений и поспешных выводов. Сейчас бежать за машиной и суетиться было глупо. Ее найдут по GPS хоть как, тачка заметная и не простого человека. Пусть потом не обижаются, он их предупреждал. Достал сигареты, прикурил, присел на корточки, продолжая смотреть в одну яркую точку на дороге.

Агата

Глеб

Странно так, эта дрянная, сучья жизнь именно сейчас решила подбросить ему сюрприз. Он уже стал забывать, откуда и из какого дерьма его вытащил Воронцов почти десять лет назад. Парни напомнили ему о многом, а еще больше — глаза той девчонки. Большие, испуганные, но с оттенком сожаления.

Докурил сигарету, швырнул ее в лужу, сплюнул. Пришлось идти в поле, в грязь, за телефоном. Уже не боясь замараться, уверенно месил ботинками грязь, вороны, вернувшиеся на березу, явно были в шоке. Но, обтерев телефон прямо о рукав пальто, заметил, что сети нет никакой.

— Что за блядская жизнь?

Вот нахера вообще эти навороченные дорогие телефоны, с которых элементарно невозможно позвонить? До родного и любимого до боли поселка Камышовка было примерно еще двадцать километров, ровно половина того, что он проехал. Взглянул на часы, восемь вечера, скоро начнет темнеть, к ночи можно дойти. Ну что за бред? Или идти обратно на трассу, один хер путь не близкий.

Раздражало все сразу: беспомощность, бессмысленность, абсурдность ситуации, мелкий моросящий дождь. Снова взглянул на телефон, будто от его гляделок сеть появится.

Черная “Приора” обелиском стояла поперек дороги, подошел, заглянул в салон. В замке зажигания болтались ключи с забавным брелоком — улыбающимся желтым смайликом.

— Пиздец, как смешно.

Сел за руль, пытаясь завести мотор, но он только чихал. Стрелка датчика топлива была на нуле.

— Вот же горе-похитители. Куда же вы ехали?

В машине, хоть и не прогретой, было сидеть лучше, чем стоять на дороге под дождем. Сложил руки на руль, опустил голову. Задумался. Интересно, Воронцов его быстро потеряет или нет? Он уехал, никому ничего не сказав, думал сделать все быстро, а вышло даже занятно.

Ему все не давала покоя эта девчонка, с парнями все понятно — найдем, поговорим, объясним, как жить нельзя, что делать не стоит, и перед какими дядями не следует размахивать стволами. А вот у девчонки были знакомые глаза, очень знакомые.

Он сам был такой же молодой, дерзкий, наглый, но разочарованный и поэтому злой. Тогда за спиной было пять лет спецназа, он жил своей работой, он жил на ней, не имея ни семьи, ни собственного жилья. Его сослуживцы были его братьями, за которых он был готов отдать жизнь.