Книга Искушение, страница 81 – Ольга Дашкова

— Ты выпила?

— Я бы рада. Я обязательно напьюсь, но сейчас мне нужно собрать вещи, за мной скоро приедут.

В груди кольнуло, сжал кулаки и челюсти, Инга продолжает смотреть мне в глаза, не моргая, практически не дышит, а воздух между нами становится гуще.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Убери руку и дай мне пройти. Не мешай, Макс, я все равно уйду. Ты уже не ребенок и должен понимать, что все всегда живут лишь по собственным желаниям. Ты захотел и взял меня, взял первый раз против воли, да, потом было хорошо, я не отрицаю. Но хватит. Поиграли и закончили.

— Поиграли?

Внутри все клокочет, мне хочется схватить ее за плечи и хорошенько встряхнуть, хочется закрыть Инге рот своим, чтобы она больше не говорила таких слов. Она моя. Лишь с ней рядом я дома.

— Твой отец жив. Но не обольщайся, у него другая семья, ребенок, будь готов к тому, что ты ему не нужен. Так же, как и я.

Это было сказано с такой горечью, что я ее почувствовал вместе со вкусом крови. Инга опустила мою руку, ушла, а я так и остался стоять, смотря в пол, чувствуя, как холодный пот, стекающий по спине, становится жаром в ладонях, как меня начинает выворачивать, и энергия, скопившаяся внутри, просится наружу.

Насчет отца ничего не понял. Мне плевать, будь он реально даже жив. Инга меня бросает. Уходит. Я ей не нужен. Как не был нужен никогда и никому.

Разворачиваюсь, смотрю на себя в зеркало, а потом с рыком и стоном начинаю наносить удары по своему отражению. Осколки впиваются в кулак, боли не чувствую, лишь ярость и ненависть.

Ко всем. К самому себе. К Инге.

Пусть валит ко всем чертям. Путь спит с кем хочет, пусть играет с ними, а не со мной.

Часто дышу, останавливаюсь, смотрю на руку, кровь стекает в раковину. Выхожу, наблюдаю, как Инга уже выкатывает два чемодана в коридор, не обращая на меня внимания. Словно меня нет, словно я пустое место. Мне больно на это смотреть, но свою душевную боль я привык заглушать физической.

Заставляю себя сдвинуться с места, подхожу к входной двери, распахиваю ее, помогая быстрее убраться, быстрее дать мне свободу делать все безрассудные вещи, на которые я способен. Стою и жду, кровь все капает с кисти, внутри пустота.

Инга лишь на мгновенье поднимает на меня взгляд, а мне становится нечем дышать.

Пусть проваливает.

Пусть катится ко всем чертям.

Ненавижу.

В ней нет ничего особенного. Она такая же, как все.

— Инга, все хорошо?

Хорошо? Мне кажется, что хорошо уже не будет никогда. Мне не было так больно, даже когда я узнала о гибели Ивана, когда хоронила его, когда потеряла ребенка.

Глотаю слезы, в горло словно воткнуты иглы. Да, так мне и надо. Разве я не знала, что будет именно так? Да, знала, но все равно оказалась не готова. Мой страстный, мой нежный, мой противоречивый мальчик.

Мой Макс.

Я чувствовала его боль. Я купалась в ней, добавляя свою, задыхаясь и хватаясь, как утопающий за соломинку. Я так хотела остаться, хотела сказать ему, что люблю. Что буду рядом, что не предам. Но…

Но я слабая.

Я не хочу и не буду его использовать и не дам больше пользоваться собой. Мы начали цепляться друг за друга, чтобы выжить, мы находили успокоение в сексе, но его так мало для того, чтобы быть счастливыми. Он повзрослеет, станет сильнее, умнее, мудрее, он будет счастлив, я уверена, с хорошей девочкой или с плохой, но для него она будет единственной.