Книга Искушение, страница 3 – Ольга Дашкова

— Максим?

— Да?

— Что… что происходит, Макс? С тобой все хорошо? Ты бледный.

Чувствую, как Инга напрягается, как делает шаг назад, но не уходит, смотрит на меня.

— Нет… думаю, что нет.

Срываюсь, хватаю за талию, резко притягиваю Ингу к себе, я уже не сопливый, худой и прыщавый подросток, я взрослый, крепкий, высокий. Пять раз в неделю в качалке.

Я беру всегда то, что хочу, для меня нет запретов, но…

Но… вот только она… эта женщина для меня единственный запрет и табу.

Искушение.

Гребаное мать его искушение.

Но сейчас не могу сдержаться, два месяца не видел ее, соскучился до чертиков, как пелена на глаза упала. Схватил за шею, сжимая влажные волосы, ударяясь зубами, впиваясь в губы поцелуем. Они невероятно мягкие, влажные, с привкусом виски и чего-то сладкого. Другой рукой пытаюсь задрать халат, хочу чувствовать под ладонями ее кожу.

— Максим! Макс!

— Черт!

— С ума сошел?!

Звонкая пощечина оглушает, щеку жжет, Инга отталкивает меня, позволяю ей это, в груди все клокочет.

Так мне и надо.

Захотел то, что нельзя.

Не успеваю подумать над тем, что случилось, губы все еще горят от поцелуя, дышать нечем. Я в своей спальне. Телефон разрывает тишину, хватаюсь за него, как за спасательный круг, быстро отвечаю.

— Да, алло, да, говорите.

— Ого-го, что с тобой, подруга? Ты от кого-то убегаешь, тебя преследуют? Инга, скажи, тебе нужна помощь?

— Нет, Марина, все хорошо. Извини, как-то так задумалась, звонок напугал.

— Ну, наконец-то, моя любимая подруга вернулась из заточения, куда она сама себя определила. Ну, как там, всех менеджеров поставила раком и трахнула страпоном? Можешь не отвечать, я буду знать, что это было именно так. Я считаю, что ты была бы очень сексуальна со страпоном.

— Прекращай, Марина, — морщусь, вечно эти Маринкины фантазии хлещут через край до пошлости.

— А что такого я сказала? Вообще-то, я соскучилась. Тебя не было два месяца, два, дорогая моя. Ты пропадала в какой-то дыре, вытягивала из жопы бизнес своего покойного мужа, хотя можно было спокойно его продать и жить припеваючи в Италии. Каждый день пить дорогое вино и встречаться с горячими итальянцами.

— Ты уже об этом говорила.

— Скажу еще, в тысячный раз: я не хочу, чтобы ты погибла, но уже в работе, как Иван. Я хочу, чтобы ты уже отпустила его и жила полноценной жизнью. Думала о себе, а не о том, как же удержать на плаву то, что в итоге достанется не тебе, а сыну Ивана.

— Он достанется ему по праву наследства, но есть и моя часть.

— Вот, ты, как всегда, думаешь о ком-то, а не о себе, заметь. Ты думаешь о других, но пора уже это прекращать, подруга.

— Марина, на самом деле, хватит уже. Я с дороги, я устала, я хочу отключить телефон и мозг и просто спать трое суток.

— Ладно, хватит, извини. Я завожу все ту же пластинку каждый раз, как с тобой разговариваю, но ты меня перебиваешь и безбожно портишь головку проигрывателя.

Падаю на кровать, смотрю в потолок, рядом горит только ночник, шелковый халат распахивается, я под ним совсем обнаженная. Трогаю кончиками пальцев припухшие губы, которые все еще горят от поцелуя Максима.

Это все неправильно. Так не должно быть. Он мой пасынок. Я его мачеха.

Что за бред вообще?

Но ему уже девятнадцать лет.

Он уже не прыщавый долговязый подросток. Как-то так быстро и незаметно он вырос в молодого мужчину — выше меня на голову, с широкими плечами, мускулами, щетиной на лице. Да еще с этими татуировками по телу, которых я даже не замечала. И когда он успел их набить?