Книга Моя чужая женщина, страница 71 – Ольга Дашкова

Живя в городе, ты замечаешь лишь километровые пробки, аварии и сбой в работе коммунальных служб, а вот на трассе все иначе. Мы ехали в нулевой видимости, белая мгла накрывала за минуты, агрессивный, готовый справиться с любой ситуацией «Додж» пер как танк, но циклон оказался ему не по зубам.

Несколько часов простояли на обочине, Гектор матерился, парни не могли поймать сеть и волну радиоприемника, навигатор завис. Но мне было не страшно, знала, мы выберемся, это природа против моего возвращения, но для разговора с Костей нужно подобрать правильные слова, чем я и занималась последнее время.

Нас вытащили спасатели через три часа, уже стемнело, ударил мороз, топливо было на исходе, но заканчивать свою жизнь, замерзая не пойми где, никто не хотел. И вот второй день мы в гостинице, тут есть еда, связь, но у сурового американца «Доджа» что-то там навернулось в электронике, и мы ждем некого супер-специалиста с супер-оборудованием. А я могла бы быть у моря, сидеть в кафе, пить латте и смотреть на прибой. Не судьба.

Я могу легко сбежать с любым проезжающим мимо дальнобойщиком, но не делаю этого. Если раньше я ломилась как ретивая кобыла, сбросившая сбрую и седло в поле, сбивая в кровь копыта без подков, то сейчас все иначе. Зря я тогда сцепилась с проститутками на вокзале, зря хамила патрульным, зря попалась на глаза хозяину города.

Слишком много «зря».

Вот так, вся моя жизнь идет через это поганое слово. Так можно договориться до младенчества. Надо не бежать, а бороться, надо было не быть овцой, которую ведут на заклание Косте, не цепляться за его заботу, не принимать больное чувство за любовь, а отстаивать свою свободу и независимость.

Ничего этого не было сделано. Но как это было делать пятнадцатилетней девчонке, которой некому было подсказать, что хорошо, а что плохо? Хороший вопрос.

Гектор, закинув ноги в начищенных до блеска осенних ботинках на журнальный столик, что-то читает в телефоне. Выйдя из душа, я не ожидала увидеть его в этом номере, парней нет, мы одни.

— Мы не можем поехать поездом?

— Нет, мы поедем на машине.

— А ты брезгливый.

— Не люблю скопище людей не пойми кого и откуда.

Вытираю волосы, тут же пытаясь запахнуть полы безразмерного халата. Хоть это и дыра, но даже есть фен.

— А с каких пор ты такая скромница?

Мужчина отрывается от телефона, кинув его на столик, смотрит на меня. Не скажу, что его внимание напрягает, это не наркоман Коба, не его дружки-наемники, Гектор вроде как знакомый и чувство опасности рядом с ним притупляется. Может потому, что он ничего не делал плохого мне лично.

Весь такой лощеный, свежая черная футболка – и где только взял? Он проводит пальцами по своему подбородку, прищуривает глаза, изучает меня.

— Год назад ты танцевала стриптиз в баре, как его, напомни – «Шульга», «Фольга»?

Как он мог забыть название того места, где сам ошивается? Прям великий конспиратор.

— «Фольга», было дело, выпила лишнего, а ты стоял и смотрел? Серьезно? Понравилось?

Сажусь в соседнее кресло, закинув ноги на столик, зеркалю его позу, также склонив голову, смотрю в голубые глаза.

— Надо было, чтоб Никифор тебя пиздил днем и ночью за такие выходки с детства.

Нет, меня с детства приучали к другому.

— А тебя пиздили? Ты тоже детдомовский? Метод насилия малоэффективен, он вызывает лишь протест.