Книга Моя чужая женщина, страница 66 – Ольга Дашкова

Макс начинает что-то без умолку трындеть, а у меня, как у собаки, шерсть на загривке встает дыбом. Воздух становится густым, неуверенно тяну руку за курткой, щелчок ручки двери, во рту пересохло. Ох, лучше бы я была с этими парнями дружелюбней, я уже согласна на тупые анекдоты и случаи из студенческой жизни, но только не то, о чем я думаю.

— Эй, тут занято. Дядя, куда ты прешь?

— Я тебе сейчас нос сломаю.

Слишком знакомый голос бьет по нервам, горько улыбаюсь. Неужели не увидеть мне море? Боюсь обернуться, в глазах парней испуг и замешательство. Они смотрят на того, кто за моей спиной.

— Эй, кукла, может, ты подвинешь свою попку?

А из моих легких выходить весь воздух. Нет, это не манера Гектора, у того в лексиконе нет слов «попка» и «нос сломаю», тот морально лишь взглядом может уничтожать.

Теснясь к парням, наконец могу рассмотреть зашедшего и занявшее все свободное место мужика. Запах перегара и одеколона, на щеке порезы от бритвы, сумка-баул падает на нижнюю полку рядом со мной, поезд набирает скорость.

— Ну что, малышня, есть что выпить? Трубы горят с утра. О, да ты реально кукла. Пирсинг в носу настоящий?

Громкий смех, от перегара начинает мутить. Два студента и вахтовик с похмелья – не самый плохой вариант для компании на двое суток. Все лучше тех моих ребят с погоревшей заимки, зря пацанам нагрубила.

Арина

Увидела море лишь из окна поезда. Оно было темное с большими пенными волнами, а над ним грозовое небо с тяжелыми тучами. Все как в моей жизни.

Веселого и хамоватого вахтовика звали Толян, нам с Ваней и Максом пришлось слушать пошлые анекдоты, смешные, по мнению Анатолия, случаи из его нелегкой жизни, пить до утра водку. Я пила лишь чай, объяснив с большим трудом, что у меня язва, и алкоголь противопоказан. Студентам возлияний крепкого алкоголя избежать не удалось.

Смазливый красавчик Максим свалился первый, Ваня еще держался, кивал головой, вяло улыбался, но тоже лег рядом с другом. Тогда все свое внимание Толян переключил на меня, но пришлось его осадить грубо, такими словами, что девочки произносить не должны.

— Слышь, рыжая, а ты, случаем, не сидела? Или, может, из блатных?

— Блатные сейчас не в моде.

— А чего такая грубая? Где нахваталась таких слов?

— Так у меня учителя хорошие были. Детдом, любовник-мент, брат на зоне.

Толя моргнул три раза, почесал затылок. Вообще, не знаю, зачем ему это сказала. Наверное, надоело казаться всем идеальной, такой рыжей кудрявой девочкой с веснушками, о которой все думают, что она родилась у эльфов в сказочном лесу. Всех эльфов давно сожрали монстры.

Заглянула проводница, Толян переключился на нее. Даже пьяному мужику неинтересна женщина с проблемами, ему нужно веселье и легкость. А ближе к вечеру следующего дня я увидела море.

Красивое, неспокойное, оно завораживало и восхищало. Оно пугало, завораживало, вселяло хрупкую надежду, могло дать и отобрать. На какой-то станции вышла подышать, студенты маялись с похмелья, пили пиво, Толя терся около проводницы, та вроде была счастлива, засос на ее шее, который она прикрывала шарфом, говорил о многом.

Здесь практически не было снега, но ветрено и холодно, зато все равно чувствовались запах соли и близость моря. Продавали рыбу, домашнее вино, пирожки, а мне страшно захотелось именно с капустой. Нащупала в кармане джинсов паспорт, боялась его потерять, хотя была такая слабая надежда, что Тихон по нему меня может найти.