Книга Моя чужая женщина, страница 65 – Ольга Дашкова

— Я ничего не сливала.

— Ты белая и пушистая.

— Рыжая.

Кусаю губы, смотрю в окно, все еще темно, но уже кое-где мелькают фонари, по встречной полосе чаще попадаются автомобили. Вот она – неприязнь Леонида ко мне, хотя в нем изначально не было ко мне доверия, а теперь и подавно.

Кошусь на мужчину, у него такой вид, словно меня нет. Могу понять, но доказывать ничего не собираюсь. Бесполезно.

Я, кажется, задремала, потому что, когда раздался автомобильный сигнал, вздрогнула от испуга.

— Это железнодорожная станция, – Леонид показал на небольшое сооружение через дорогу. – Касса уже работает, купишь билет на ближайший поезд или электричку, в каком направлении – смотри сама. Здесь деньги, не шикуй и не оставляй все в одном месте.

Мне в руки засовывают скрученные и перемотанные зеленой резинкой купюры – пятитысячные, много. Мужчина ждет моего ответа, что я все поняла и именно так и сделаю.

— Почему ты мне помогаешь? Мог бросить в лесу и не тащить в дом.

— Я человек, а не зверь.

— Мог сдать вчера гостям.

— Я не крыса.

— Мог позвонить Покровскому.

Молчит несколько секунд, сжимаю в ладони деньги.

— Живи с этим сама, – низкий тяжелый голос, в нем горечь и боль.

Вот же черт.

— Тебя предали именно так?

— Выметайся.

— Спасибо. На самом деле спасибо. И я ничего не сливала.

Вышла, громко хлопнув дверью, морозный воздух обжег кожу, в глазах щиплет. Вот какого обо мне хорошего мнения, оказывается, да плевать, на всех плевать, я сама со всем справлюсь, моя совесть чиста. А если Тихон ни в чем не разобрался, сделал выводы, это его трагедия.

В маленьком окошке полная кассирша пьет чай с булкой, меня замечает не сразу.

— Какой ближний на юг?

— Адлер, через час, стоянка пять минут.

— Один, купе.

Тетка облизывает пальцы, даже через стекло до меня доходит душный аромат ее духов, начинает мутить, отворачиваюсь, медленно вдыхаю.

— Паспорт.

Я теперь Есения, надо об этом не забывать. Оплачиваю билет, прячу в карман джинсов. Просто гуляю по перрону, наблюдая, как дворник метет снег и матерится, разговаривая сам с собой. Адлер – это хорошо, море, сейчас не сезон, народу мало.

Назову девочку Вита.

Эта мысль приходит сама собой, как и та, что в Адлере не сезон. Задерживаю дыхание, тест не купила. Боюсь, что Серафима ошиблась, и ничего нет. Ее нет.

Виталина – в честь папы, я же Витальевна. И он никого не убивал, он не мог. Ложь все это. И Тема говорил со злости, говорил, что они нас предали и бросили.

Уже рассвело, час прошел в спутанных мыслях, предъявив билет, иду, прижимая к себе пакет с бутербродами, расталкивая народ в проходе, нашла свое купе. Двое парней, на вид около двадцати, играют в карты, удивленно смотрят на меня. Совсем не хочется трястись с ними двое суток, а еще отвечать на глупые вопросы и поддерживать беседу.

— Моя сверху, вы не против?

Показываю на полку, бросая туда пакет, снимая куртку и шапку. Поезд трогается, парни, кажется, забыли алфавит, но тот, что выше и смазливее, приходит в себя первым.

— Ну, это просто подарок, девушка, а вы не снегурочка?

— Я фея. Злая. Не люблю разговорчивых и прилипчивых.

— А имя есть у злой феи?

— Отъебись.

Не хочется грубить, но я сегодня совсем не расположена к знакомствам и светской беседе под подкидного дурачка.

— Очень приятно, я Макс, а это Ваня.