Книга Хозяин, страница 30 – Ольга Дашкова

— Ты слишком молода и, скорее всего, нам не подходишь.

Что значит «слишком молодая»? Она не могла сказать это по телефону? Хотела лично? Чтоб я сейчас пошла в ночь через лес до трассы? Да я вообще не знаю, в какую сторону идти.

— Да, я понимаю, но мне очень нужна работа и возраст не показатель. К тому же вы тоже нуждаетесь в работнике, а я очень исполнительная. Я умею убирать, подавать на стол, помогать на кухне, выполнять любую работу. Я не какая-то белоручка и работаю с четырнадцати лет.

— То, что ты не белоручка, я вижу.

Это был укол в адрес моих разношенные грязных кроссовок, которые я так и не помыла, а еще растрепанных волос, заплаканного лица. Мне кажется, что этот день никогда уже не кончится. Он начался еще вчера. Нет, еще позавчера. А скорее тогда, когда я родилась. Сплошная черная, как смола, полоса пропитанная ядом ненависти других людей.

Решение позвонить по оставленному соседкой номеру пришло спонтанно. Если уезжать в никуда, то придется искать работу, дешевое жилье, надо на что-то жить. А если возьмут в дом горничной, дадут угол, а еще и заплатят, можно поработать пару месяцев, а еще подумать, как вообще жить дальше. Оставаться в одной квартире с собственным отцом, пусть даже кающимся, у меня не было сил.

Меня не стали ни о чем расспрашивать, женщина лишь спросила, куда за мной приехать, сказала, что через час там будет машина. Я сменила футболку, покидала в спортивную сумку необходимые вещи, мамино фото, блокнот с карандашом, зарядник для телефона, больше брать было нечего.

Вышла, не задерживаясь больше ни на минуту в квартире, не заглянув к отцу и не простившись. Путь он топит свое горе и совесть в алкоголе, пусть живет со всем этим и помнит мои последние слова.

Через лес до трассы нельзя было идти, да и страшно, встретить там можно кого угодно от Гены Чалого до Понкратова. Сказала, что буду ждать машину у школы, ее найти нетрудно, да и сейчас каникулы, народу там мало. Пешком добралась за двадцать минут, постоянно оглядываясь, желудок сводило от голода, у остановки купила два пирожка, в ларьке – воды, съела, не чувствуя вкуса.

Но ждать пришлось не один час, уже стемнело, я устала бродить вокруг школы, села прямо газон под цветущую сирень у забора, чтоб меня не видно было охраннику.

Голова раскалывалась от боли, слез больше не было, слишком много всего навалилось. Думала, что потеря девственности с тем пугающим мужчиной станет шоком, но я ошибалась. Все, что со мной произошло за эти сутки, было адом. Но, я еще не знала, что ад мне только предстоит познать, и я сама, добровольно на него согласилась.

Задремала, но проснулась как от толчка, свет фар ослепил, прикрыла глаза ладонью. Черная иномарка остановилась недалеко от ворот, фары погасли, я выбралась из своего укрытия, сжимая лямку сумки, неуверенно пошла вперед. Но не успела дойти, как стекло опустилось, а водитель, назвав мое имя, кивнул, чтоб села.

Ехали около часа, я не могла понять, в какую сторону и когда свернула машина, водитель молчал, я ничего не спрашивала, сердце лихорадочно билось в груди, а я кусала губы.

Высокий забор, несколько мужчин, они заставили выйти и молча осмотрели сумку, ощупав на мне одежду. Интересно, чего или кого боится хозяин, что у него такая охрана?