Книга Аукцион невинности. Двойная ставка, страница 61 – Ольга Дашкова

Непробиваемый Шумилов. Когда он уже станет человеком, а не зверем, запертым в клетке прошлого и своей ненависти?

Выпиваю залпом содержимое своего бокала, практически не чувствуя крепости алкоголя, тру виски пальцами, голова болит смертельно. Это с виду ТТ в сорок лет насмешливый бывший киллер, никто не знает, что у него внутри. Да лучше и не надо знать.

Достаю из-под рубашки крест, прислоняю к губам, прикрываю глаза.

Солнечный сентябрь, я третий час лежу на чердаке пятиэтажки, голуби воркуют на крыше. Мой заказ, Марков Юрий Петрович, мужик пятидесяти восьми лет, владелец строительной компании, он сейчас в гостях у любовницы, заехал перед работой, чтобы кинуть палку, попить кофейку.

Мужика понять можно, любовница молодая, сочная, не то что жена, которая и сделала заказ. Я не разбирался в мотивах, мне все равно. Мне хорошо платят, я — отлично делаю. Робин Гуд из меня никакой.

Прицел винтовки, за окном движение, клиент должен уже выйти. Тело затекло, но пара минут, и все закончится.

Мужчина выходит на улицу, идет через двор к автомобилю, там ждет шофер. Палец нежно ложится на курок, у мужика красивый галстук — бирюзовый, жалко будет в крови испачкать.

Мимо пролетает голубь, на миг теряю фокус, но мужчина останавливается, оборачивается, вот он, идеальный момент, задерживаю дыхание, жму на курок.

— Папа, папа!

Звонкий детский голос. Мужчина садится на корточки, раскидывает руки в стороны. К нему бежит мальчик в ярко-синей ветровке и желтых кроссовках.

Все происходит за считанные доли секунд.

Зажмуриваюсь.

Мое сердце останавливается, руки холодные, словно это из меня сейчас уйдет жизнь.

Тогда я впервые вспомнил господа.

Тогда я в последний раз взял в руки винтовку.

Надел крест.

— Извините, можно?

С неохотой открываю глаза, не слышал, как в номер постучали. В дверях стоит Александра, держит в руках конверт.

— Вам просили передать, послали меня, все заняты, внизу банкет.

— Подойди и выключи свет, глаза режет.

Она выполняет просьбу, медленно подходит, показывает конверт. Полумрак, прошлое уходит в сторону, дергаю ее за руку, усаживая на колени.

— Что вы делаете?

— Хочу тебя поцеловать.

— Зачем?

Она напугана, а я, взяв за шею, притягиваю девушку ближе, теплая кожа, прерывистое дыхание, от нее пахнет парфюмом Захара.

— Было больно?

— О чем вы?

— Быть с ним?

Напрягается, она понимает, о чем я.

— Нормально.

— Я твой должник, котенок.

— Вы всегда говорите загадками?

— Тимур. Меня зовут Тимур.

— ТТ?

— Можно и так.

— Что это значит?

— Тульский Токарев, самозарядный пистолет, совершенный, удобный, незаменимый.

— Для киллера.

— Можно и орехи колоть.

Мне нравится то, что она задает вопросы, а не прячется под свою скорлупу безысходности и жертвы.

— Хочешь, мы накажем его?

— Кого?

— Сафронова. Шума может ему голыми руками вырвать кадык.

Чувствую, как девушка расслабляется, задумалась, может, представила, как это выглядит вживую.

— Не хочу. Пусть Бог его накажет.

Пользуясь ее замешательством, целую. У нее сухие и теплые губы, не сопротивляется, но и не отвечает. Но кладет руки на мои плечи, сжимая конверт в пальцах, она еще не знает, что там.

Рядом с ним жарко.

Становится нечем дышать, в голове шум и слышны удары собственного сердца. Тимур целует, ломая мое слабое сопротивление, сдавливаю пальцами его плечи, но выходит так, что прижимаюсь плотнее, выронив из рук конверт.