Книга Аукцион невинности. Двойная ставка, страница 58 – Ольга Дашкова

Все, что я знал, это то, как Лунев-младший, сын того самого владельца завода и друг Сафронова, предложил после ужина подвезти Алину домой, та сама села к нему в машину, это подтвердил охранник ресторана.

Дальше он ее просто избил, изнасиловал, а потом выкинул на скорости из автомобиля.

Я нашел его через двое суток, после того как Тимур привез меня в морг, потому что он знал, я должен был видеть ее. Оказывается, в тот вечер была убита не только моя девочка, но и наш ребенок.

— Тебе есть что мне рассказать, пока ты способен говорить?

— Нет, нет, я ничего не делал, Захар, если тебе нужен завод, так отец подписал все бумаги, уже завтра он твой.

Илья Лунев, зажравшийся избалованный сынок, который решил, что ему дозволено все. На нем модные шмотки, золотая печатка, Тимур предложил убить его сам, но пуля в висок — это слишком шикарная смерть для ублюдка.

— Я запихаю твои бумаги твоему отцу в задницу, потому что он родил и воспитал такое, сука, уебище, а тебя я буду насиловать долго и упорно вот этой дубинкой.

— Захар, нет, нет, ты не сделаешь этого, ты не посмеешь. Да я вообще ничего не помню, был под наркотой. Тебя посадят, нет, найдут люди Черного и закопают.

— А ты посмел трогать мою девочку? Посмел ее насиловать, а потом выкинуть, как кусок мяса, на дорогу? Как, сука, ты посмел вообще смотреть на нее? Я сам лично, вырву и Черному яйца, если он замешан в этом.

Я зверел и ничего не видел перед глазами с каждой секундой все больше и больше. Мне ничего не надо было, только кровь за кровь, жизнь за жизнь.

— Андрей сказал, что она не против, ну, будет немного кочевряжиться, а так не против.

— Андрей сказал?

— Да и вообще, я хотел жениться на ней, мне Сафронов пообещал.

— Сафронов, говоришь?

После этого меня сорвало окончательно. Очнулся в камере, весь залитый кровью, и было не разобрать, где моя, а где чужая. Сидел там две недели, пока ТТ и адвокаты разруливали дела. А мне не нужна была их помощь, я все еще хотел смерти и не хотел жить. Выл волком в бетонный потолок, так что охрана боялась заходить.

И пусть мне никто не говорит, что Сафронов невиновен, в смерти собственной сестры, которую он подложил под друга-садиста и наркомана, а все ради того, чтоб нагадить мне.

Он виноват, еще как, он знал о наших отношениях, знал и сыграл на этом. Но, сука, он все еще дышит воздухом и ходит по этой земле, а моя девочка — нет.

Пусть сяду, плевать, отсижу и выйду.

Но вышло все иначе.

И вот спустя пятнадцать лет передо мной стоит девушка, в темных глазах которой страх, плечи напряжены. Я вижу, как дрожит прядь выбившихся из прически волос, как она прерывисто дышит.

Не понимаю, как она могла связаться с такой гнидой, как Сафронов, но он сейчас влиятельная гнида, много кому подмазал. Видно, что неиспорченная девочка, даже я поверил, что девственница, когда она голая стояла в клубе, продавая себя.

Но вдруг это все притворство, хорошая игра ради чего-то?

Вцепился пальцами в подлокотник кресла, затягиваюсь сигарой, выпуская густой дым, Тимур стоит в стороне, я чувствую его напряжение. Делаю один большой глоток виски.

— Говори.

— Он не мой любовник, точнее, был им давно.

— Как вы познакомились?

— Шесть лет назад я пришла работать к нему в фирму, наш роман длился недолго, я забеременела, он бросил. Все по схеме глупых наивных дур, которых, как я, было у него много.