Книга Сдавайся Капитан, это Любовь, страница 21 – Ольга Дашкова

— Из них обычно пьют шампанское, — посмотрел на фужеры.

— Ты не пьешь, откуда тебе знасть.

— Но я знаю?

— И что?

— Медовуха — не шампанское.

— Это хрусталь, — сказала Вероника с интонацией, закрывающую тему. — Бабушкин. И вообще, молчи и не порти мне праздник и сладкий вкус победы.

Она поставила бабушкин хрусталь на деревянный стол летней кухни рядом с квашеной капустой и водрузила рядом ведру медовухи. И это, как ни странно, выглядело… интересно.

Вероника зачерпнула ковшиком из ведра, разлила по фужерам. Медовуха была янтарной, пахла медом и цветами. Она подняла свой фужер и посмотрела на меня.

— За победу?

— Я не пью, — повторил.

— Дмитрий, — она поставила локти на стол и наклонилась чуть вперед. — Мы выиграли конкурс с яблоком. Это требует отмечания. Тебе слабо выпить один фужер медовухи в честь командной победы?

Снова «слабо». Это был ее тактический прием, простой и совершенно неприличный в своей эффективности. Она это знала. Я это знал. Мы оба знали, что я сейчас возьму фужер.

— За командную работу, — взял фужер.

Мы чокнулись, хрусталь отозвался чистым тонким звуком. Медовуха была хорошей: мягкой, без самогонной резкости, с долгим послевкусием. Петька, видимо, действительно исправился после прошлогоднего скандала.

— Вкусно? — спросила Вероника.

— Приемлемо.

— Это значит «да», — подлила еще.

Мы ели соленые огурцы и конфеты в странном, но органичном сочетании. Вероника рассказывала про свой эфир, около двух тысяч человек смотрели, что писали в комментарии. Выяснилось, что мой выход с ведром медовухи набрал больше всего реакций.

— Они написали, что ты похож на персонажа из сериала, — сообщила она.

— Из какого?

— Из того, где все серьезные и красивые.

Не нашел, что ответить, Вероника убрала улыбку в огурец. К третьему фужеру летняя кухня стала заметно уютнее. Это было объективное наблюдение, не связанное с медовухой.

Или связано?

Вероника сидела напротив: панамка сдвинута набок, очки сняты, несколько прядей волос выбились из косы. Она ела конфету и смотрела в окно, где уже начинало темнеть, и деревня возвращалась с праздника по одному и по двое.

— Слышно музыку? — сказала вдруг.

Прислушался. Из-за деревьев, со стороны клуба, негромко, но отчетливо доносилась музыка. Живая, не из колонки.

— В клубе дискотека, — сказала Вероника и поставила фужер. — Идем. Нам надо срочно там быть.

— Нет.

— Почему?

— Потому что уже поздно, потому что мы выпили, потому что…

— Дмитрий, — встала и посмотрела на меня сверху вниз насколько это возможно при разнице в росте не в ее пользу. — Ты в отпуске, я повторяю это в сотый раз и уже задолбалась. Ты выпил медовухи из бабушкиного хрусталя. За окном деревенская дискотека. Если не сейчас, то когда, капитан?

— Ты не пойдешь туда одна.

— Почему нет?

— Потому что уже темно и потому что ты выпила три фужера.

— Значит, пойдешь со мной.

— Я этого не говорил.

— Но именно это имел в виду.

Это было точно. Именно это я и имел в виду.

Вероника поправила подол сарафана, посмотрела на себя в старое зеркало на стене, взяла с полки помаду, подкрасила губы, посмотрела в своей телефон, наверняка проверяя заряд и обернулась ко мне.

— Ты идешь?

Я посмотрел на ведро. На хрустальные фужеры. На пустую конфетную обертку и встал.

Кадетский корпус с 10 лет. Армии. Три горячих точки. Ни один противник не добивался такого результата настолько простыми методами.