Книга Пышка и драконы берутся за дело, страница 7 – Лана Яснеева

Сзади раздаются шаги. Жан отходит от камина. Я чувствую его приближение каждой клеточкой тела — воздух позади меня нагревается, густеет. Он останавливается, приблизившись вплотную. Не прикасается. Просто стоит. И от этой близости без прикосновения все мое тело изнемогает от истомы.

А потом его горячие ладони ложатся на мои плечи.

По телу пробегает дрожь. Не от страха. От желания — острого, внезапного, как удар молнии.

Май разрывает поцелуй и смотрит на меня. Его глаза потемнели, дыхание стало глубоким и прерывистым.

— Вы даже не представляете, — шепчет Жан мне на ухо, и его дыхание обжигает, — какая вы красивая. Ваше тело — это произведение искусства. Каждый изгиб. Каждая линия. Каждая ямочка и складочка. Такая сладкая, такая желанная.

Его губы касаются моего виска, очень нежно. А потом скользят ниже. К скуле. К уголку рта. Он целует меня там, где только что были губы Мая, и от этого голова идёт кругом.

Май в это время наклоняется к моей шее. Его губы скользят по нежной коже под ухом, находят место, где бьётся пульс, и прижимаются к нему — горячо, влажно. Я издаю протяжный стон. Он целует, лижет, слегка прикусывает, и я чувствую, как внутри меня всё сжимается в ожидании продолжения.

Они оба целуют меня одновременно с двух сторон. Шея, плечи, ключицы горят от прикосновений горячих губ и языков. Я зажата между двумя горячими телами, двумя источниками жара. Их руки скользят по мне — Май гладит мой живот, Жан ведёт ладонями по бокам, по рёбрам, поднимается выше. Я теряю ощущение границ — где заканчиваюсь я и начинаются они. Мы — одно целое. Живое, дышащее, пульсирующее, изнемогающее от желания существо.

— Мы разденем тебя сами, — шепчет Май, и от «тебя» вместо «вас» по телу растекается тепло. — Ты хочешь этого?

— Да, — выдыхаю я. — Да, хочу.

Их пальцы работают слаженно. Май распускает шнуровку моего корсажа и запускает под него руку. То же самое делает Жан. Их руки встречаются посередине, и они вместе распахивают ткань. Мои плечи обнажаются. Платье скользит вниз, моя грудь освобождается — тяжёлая, полная, с крупными тёмными сосками.

Май наклоняется и целует ложбинку между моих грудей. Его губы горячие, влажные, и от этого прикосновения я выгибаю спину, хватаясь за его плечи. Жан в это время целует моё обнажённое плечо, ведёт губами по ключице, и его руки ложатся на мою талию, сжимают мягкую плоть.

— Мягкая, — шепчет он мне в шею. — Тёплая. Восхитительная. Это же совершенство. Это то, о чём я мечтал.

От его слов мне хочется плакать. От переполняющего чувства, что меня наконец-то видят. И желают.

Май берётся за край моей юбки и тянет вниз. Медленно. Ткань скользит по бёдрам, задерживается на миг, а потом падает к моим ногам. Жан опускается на коени и снимает с меня туфли — одну, другую. Его пальцы обхватывают мои щиколотки, гладят подъём стопы, и от этого прикосновения я дрожу.

Я стою перед ними без одежды. Пышная. Полная. Со складками на боках, с мягким животом, с полными бёдрами, на которых от резинки чулок остаются следы. Всё, что я привыкла прятать под свободной одеждой, — сейчас выставлено напоказ.

Но их глаза говорят мне, что прятать нечего.

Май издаёт тихий стон.

— С ума сойти, — выдыхает он.

Май приникает губами к моей груди, и я вскрикиваю. Его рот горячий, влажный, жадный. Он целует, лижет, обводит языком сосок — медленно, мучительно медленно, — а потом втягивает его в рот и посасывает.