Книга Пышка и драконы берутся за дело, страница 51 – Лана Яснеева

Они стоят рядом, зажимая в угол троих людей. Один из них — Готфрид, я узнаю его даже в полутьме. Он прижимается спиной к стене, лицо у него белое как мел. Рядом с ним — два здоровяка, наверняка охранники склада. У всех троих в руках оружие, но они явно понимают, что против двух разъярённых драконов это бесполезно.

— Вы... вы не понимаете! — голос Готфрида срывается на визг. — Я просто покупатель! Я ничего с ним не делал! Он сам…

— Кто — он? — голос Жана звучит как раскат грома.

Вместо ответа Готфрид указывает дрожащей рукой куда-то вглубь склада. Я прослеживаю его жест и только теперь замечаю фигуру, скорчившуюся за грудой ящиков в дальнем углу.

Май поворачивает голову. Его золотые глаза сужаются.

— Выходи, — говорит он.

Фигура медленно поднимается и я вижу, что это тоже дракон — маленький и совсем молодой, почти мальчишка. Он тощий, измождённый, с тусклой чешуёй неопределённого грязно-серого оттенка. Серебристые глаза исчерчены линиями красных сосудов. На хвосте, на предплечьях, на боках видны проплешины — места, где чешую содрали. Некоторые из них ещё кровоточат.

У меня перехватывает дыхание.

— Не убивайте меня, — говорит он. Голос у него тихий и слабый.

— Кто ты? — спрашивает Жан.

— Рон… меня зовут Рон, — выдыхает он. — Я... я не преступник. Ну, то есть да, я преступник, но я не хотел... Это всё он! — он тычет пальцем в Готфрида. — Он сказал, что никто не узнает!

— Замолчи! — шипит Готфрид.

Жан делает шаг вперёд, и Готфрид тут же замолкает.

— Продолжай, — говорит Жан Рону.

Рон сглатывает. Его тощие плечи дрожат. Он выглядит как побитый пёс, а не как дракон.

— Я... я несколько лет назад с приятелями участвовал в ограблении. По глупости. Мне нужны были деньги, вот я и... — он опускает голову. — Меня поймали и посадили в тюрьму. А когда я вышел — все от меня отвернулись. Я был изгоем. Понимаете? Никто не нанимает дракона с судимостью. Я не мог найти работу. Не мог найти жильё. Мне нечего было есть.

— И ты начал продавать свою чешую, — говорит Май.

— Да. — Рон закрывает глаза. — Это... это больно, вы даже не представляете, насколько! Очень больно. Но это единственное, что у меня было. Моя чешуя. Я сдирал её сам. Никто не заставлял. Я сам.

— Сам, — повторяет Жан. — А Готфрид платил тебе за неё?

— Да. Не много, но мне хватало на еду. А потом он сказал, что ему нужно больше. Что у него заказы. Что он может использовать мою чешую не только как ингредиент для зелий, но и... — он замолкает.

— Что? — не выдерживаю я, выходя из тени.

Все головы поворачиваются ко мне. Май и Жан вздрагивают, увидев меня, — они явно не ожидали, что я ослушаюсь и приду сюда. Но сейчас не время для упрёков.

— Ариана! — рычит Жан. — Я же сказал тебе...

— Потом, — обрываю я. — Рон, что Готфрид делал с твоей чешуёй?

Рон смотрит на меня с удивлением — похоже, он не ожидал увидеть здесь женщину.

— Он продавал её другим, — говорит он. — Говорил, что иначе не сможет мне платить. Мне просто нужны были деньги. Я не хотел ничего дурного.

Я перевожу взгляд на Готфрида. Он больше не выглядит респектабельным. Его дорогой сюртук испачкан, волосы растрепались. Но в его глазах я вижу только страх и злость.

— Вы не имеете права! — выкрикивает он. — Это не преступление! Покупка чешуи не запрещена законом! Он сам сдирает её с себя! Я здесь ни при чём!