Книга Пышка и драконы берутся за дело, страница 15 – Лана Яснеева

Рури замирает. Медленно, с выражением лица как у нашкодившего ребенка, опускается в кресло.

— Простите, господин адвокат, — бормочет он. — Я... погорячился.

— Ничего страшного, — голос Мая снова мягкий, но стальные нотки ещё звенят, напоминая о правилах приличия. — Итак. Рассказывайте по порядку.

Рури открывает рот, но его взгляд вдруг находит меня — и в нём вспыхивает новая искра.

— Госпожа Ариана! — восклицает он, подаваясь вперёд. — Вы-то меня поймёте! Вы — пекарь! Вы знаете, что такое свой рецепт! — Он стучит себя кулаком в грудь. — Это не просто список ингредиентов! Это душа! Это память! Вот вы, — он тычет пальцем в мою сторону, — вот вы, госпожа Ариана! Что бы вы сделали с тем, кто украл бы ваш рецепт и заставлял платить за его использование?

Я открываю рот — и, не успев подумать ни секунды, выпаливаю:

— Убила бы!

Я зажимаю рот ладошкой. Щёки вспыхивают. Глаза расширяются от ужаса.

— То есть... — начинаю я, но поздно.

Рури хлопает себя по колену и издаёт торжествующий вопль:

— Вот! Вот! Я же говорил! Она меня понимает! Она — настоящий пекарь! Не то что это ничтожество!

Май смотрит на меня. В его глазах — ни осуждения, ни удивления. Только лёгкая искорка смеха, который он профессионально прячет в уголках губ. Но вслух он говорит спокойно и ласково:

— Ариана, любовь моя, не могла бы ты подать чай Жану? Он, должно быть, уже умирает от жажды в своем кабинете.

Это деликатное «выйди». Я понимаю с полуслова.

— Конечно, — я подхватываю поднос и пячусь к двери. — Спасибо, что напомнили, господин Май.

В коридоре я прислоняюсь к стене и выдыхаю. Ну вот. Только что я, жена двух уважаемых адвокатов, при свидетелях заявила, что убила бы конкурента. Прекрасное начало, Ариана!

С кухни я забираю второй чайник — тот, что предназначался для Жана. Зелёный чай с жасмином, без сахара и с половинкой дольки лимона. В это время дня Жан всегда работает в кабинете — просматривает документы, готовится к заседаниям, продумывает стратегию защиты. Он почти никогда не участвует в первичных опросах клиентов. Это работа Мая — мягко разговорить, успокоить, выяснить суть и важные детали дела. А Жан подключается позже, когда уже есть факты и нужен анализ и четкая стратегия.

Я стучу в дверь кабинета.

— Войдите.

Голос у Жана низкий и мягкий как бархат. Даже спустя столько времени у меня от него мурашки.

Я открываю дверь свободной рукой и вхожу. Кабинет Жана — его крепость: тёмное дерево, книжные шкафы до потолка, массивный стол, аккуратно разложенные бумаги и писчие принадлежности. Сам Жан сидит в кресле, откинувшись на спинку, и трёт переносицу. Устал. Видимо, завтрашнее заседание не из лёгких.

Но когда он видит меня, его лицо меняется. Разглаживается морщинка между бровей. Золотые глаза теплеют.

— Ариана, — он откладывает бумаги и разворачивается ко мне вместе с креслом. — Ты как раз вовремя. Мне давно пора сделать перерыв.

Я протягиваю ему чашку. Он берёт её, и его пальцы на секунду задерживаются на моих. Тёплые, чуть шершавые, но их прикосновение такое приятное, что по всему моему телу пробегает волна мурашек.

— Садись, — говорит он и кивает на подлокотник своего кресла.

Это наш ритуал. Я сажусь на широкий подлокотник, и Жан обнимает меня за талию. Его рука ложится на моё бедро — собственнически, но нежно. Я одной рукой обнимаю его плечи.