Книга Не надо боли, страница 102 – Лина Коваль

Не в стихах, просто.

Правда, меня отвлекают, и приходится срочно спуститься в деканат, где секретарь просит внести информацию по моим одногруппникам в специальные бланки. На это уходит половина последней пары: информации много, но она еще раз помогает мне запомнить новые для меня имена и фамилии.

Когда по широким коридорам возвращаюсь в аудиторию, там уже пусто.

— Я отпустила пораньше, — говорит Алена Владимировна.

— Хорошо, извините, попросили помочь в деканате.

— Ничего страшного, лекции сегодня были вводные, но на будущее — не позволяй садиться себе на шею. Поручений будет много, а поблажек на экзамене никто не сделает.

— Спасибо, извините еще раз.

На столе преподавателя замечаю свой блестящий блокнот и жутко смущаюсь.

— Можно заберу? — указываю кивком.

— Конечно. А я думаю, кто же его оставил? Это твои стихи? — с интересом спрашивает Алена Владимировна, передавая мне блокнот.

— Да.

— Неплохо. Ты еще и поешь?

— У нас с друзьями своя группа. — Покидаю аудиторию.

Молча наблюдаю, как Алена Владимировна выходит из кабинета и, перекинув плащ через руку, закрывает дверь.

Обычно при общении с преподавателями я чувствую легкий ступор, но только не с ней. Мне еще на паре понравилось, как грамотно она излагает мысли, и пришлось по вкусу, как она выглядит. Удивительно женственная, элегантная, с аккуратным пучком на голове и идеальным легким макияжем.

— И где же вы выступаете? — продолжает она допытываться, пока мы спускаемся по лестнице.

— В барах и в клубах. Иногда на корпоративах.

— Интересно, а сюда-то тебя как занесло?

Я робко пожимаю плечами. Наверное, не стоит говорить, что поступила по блату.

— Но стихи и правда красивые. Извини, что я полюбопытствовала и прочитала.

— Да ничего… Что уж теперь…

— Этот мужчина… которому ты их пишешь, вы с ним встречаетесь?

— Что-то вроде того, — уклончиво отвечаю.

Мои щеки наверняка видны даже из главного крыла. Так сильно они пылают. Спасает только то, что мы выходим на улицу под моросящий противный дождь.

Машина Рената на том же месте, что и вчера. Я чувствую, как мое сердцебиение становится глухим и частым, поэтому прибавляю шаг.

До конца не была уверена, что он приедет, а сейчас вижу, как Аскеров выходит на улицу и, мрачно за мной наблюдая, ждет.

— Ну и хорошо, Эмилия, что встречаетесь. Неразделенная любовь — слишком отвратительная штука, — вежливо улыбается Алена Владимировна и резко останавливается. — Марат?..

Я перевожу взгляд с преподавательницы на всегда невозмутимого Рената и думаю, что она, скорее всего, обозналась.

— Привет, — вопреки моим догадкам говорит он абсолютно ровно.

— Привет, — немного ошарашенно отвечает она и, кутаясь в плащ, поворачивается ко мне. — До завтра, Эмилия. Не опаздывайте.

— Всего доброго, Алена Владимировна.

Тут же легкомысленно о ней забываю, потому что, если я буду пытать Аскерова вопросами еще и по поводу этой случайной встречи, мы снова поругаемся, а я безумно по нему соскучилась.

Целомудренно складываю руки на коленях и смотрю прямо перед собой.

Первая половина дороги до дома выходит молчаливой, а потом звонит мой телефон.

— Это папа, — пугаюсь, глядя на экран.

— Ответь, — говорит Ренат устало.

— Да, пап, — слабо улыбаюсь. — Привет.

— Привет, студентка. Ну как там? Еще не выгнали?