Книга Заставь меня Не любить. Исповедь, страница 84 – Маргарита Климова

— Я всё исправлю, — с каким-то надрывом вскрикнул Немцов.

— Исправишь? — не сдержала истерического смеха. — Вернешь мне отца? Уважение общества? Отобранный и уничтоженный год жизни? Сотрёшь память? Нет, Игнат. Я давно замужем и счастлива. У меня семья, и в ней нет места прошлому.

— Ты позволила чужому мужику воспитывать моего ребёнка? — прошипел Немцов, до боли стискивая предплечье.

— Я избавилась от твоего ребёнка, — зло выплюнула, дёргаясь сильнее. — Неужели ты думаешь, что от садиста и морального урода рожают детей?

Да, жестоко, подло, может даже несправедливо по отношению к биологическому отцу, но за меня сейчас кричал страх. Страх, что Немцов отнимет Алёшу. Совсем не подумала, что теперь о наличии сына для него будет не проблема выяснить, но истерично продолжала лгать, отстаивая своё материнство.

— Врёшь. Ты не могла этого сделать.

Его глаза потемнели, налились кровью, прожигая мою несчастную тушку. Возникло ощущение, что мужчина взорвётся, отпустит себя и сломает мне шею. Уже представляла, как его пальцы передавливают сонную артерию, злость добавляет силы в конечности, и хруст позвонков — последнее, что я слышу.

— Не устраивай разборки, Игнат, — влезла Наталья, вернувшись так вовремя из уборной. — Здесь тебе не твой особняк, где ты мог безнаказанно издеваться над слабой девушкой. Ирина — гражданка Кипрской республики, и мне достаточно вызвать полицию, чтобы тебя забрали и предъявили статью о домогательстве.

— Почему-то уверен был, что без тебя тут не обошлось, — с сарказмом заметил Немцов, слегка ослабляя хватку и делая полшага назад. — Но красный крест запутал нам все следы. Всё гадал, кто же помог Ире скрыться.

— Не я, и очень жалею об этом, — задрала подбородок Наташа, надвигаясь на препятствие и оттесняя от меня ещё дальше. — Добрые люди помогли, а я уже на закрытие занавеса подъехала.

— Какая теперь разница кто кому помогал, — перевёл внимание с Натки на меня. — Главное, я нашёл тебя, Ира, и сделаю всё, чтобы ты снова стала моей.

— Как был упертым ублюдком с завышенным самомнением, так таким и остался, — обречённо опустила плечи, ссутулившись и потеряв всякую надежду на спокойствие. — Продолжай, трави, уничтожай мою жизнь. Тебе ж весело от этого. Ползающая на коленях шавка, ждущая твои приказы.

— Тебе больше не придётся ползать на коленях. Если только…

Он замолчал, а я чётко уловила его пошлые мысли. Даже в этой непростой ситуации Немцов продолжал думать яйцами. Я, мне, моя. Игнат ничего не хотел слушать, настаивая на желаниях своего эго. Как и тогда, семь лет назад, когда решил завести себе бесправную рабыню для игрищ.

Странно, но именно в это мгновение стало намного больнее, чем в тот день, когда с меня слетели розовые очки. Может я уже отвыкла от стресса и страха, а может затоптанные эмоции вырвались наружу, делая чувствительной к словам мужчины, потерявшего право на мою душу.

— У меня больше нет сил, Игнат, — простонала, мотая головой. — Ты, как вампир. Всё сосёшь, сосёшь, сосёшь. Тебе бы остановиться, дать жертве набраться сил, а вместо этого твои глотки становятся больше, жаднее. И вот в ход уже идут когти, раздирающие на мелкие части, не оставляющие шанса на выживание. Отпусти меня, Немцов. Я больше так не могу. Мне дышать рядом с тобой больно. Отпусти…