Книга Заставь меня Не любить. Исповедь, страница 83 – Маргарита Климова

— Кто ж виноват, что он не привил сыну чувство преданности и верности, — пожала плечами, отгоняя от себя мысли о родителях Ника. Мне их будет не хватать. Кажется, больше, чем мужа.

Вернулись домой поздно вечером. Стас расстарался, приготовив ужин и убрав кухню после себя. Дети в пижамах сидели на диване, сонно пялясь в телевизор, и ждали только нас. Чмокнув блудных мамок, убежали в детскую спать, вяло переговариваясь по дороге.

— Совсем загонял малышей, — обняла мужа Наташа.

— Весь день провели на море, а вечером заставил их мыть полы и вытирать пыль в гостиной, — чмокнул её в нос Стас, отвешивая лёгкий шлепок по попе. — Давайте есть. Голодный, как волк.

Поужинав, ушла к себе, оставив Лёху ночевать у Ростовских, а в шесть утра Натка уже сдирала с меня одеяло, крича, что нам выезжать через тридцать минут. С трудом поднялась, привела себя в порядок и надела чёрный, длинный сарафан с толстыми лямками и с открытой спиной, купленный вчера на шопинге. Образ дополнила бежевой шляпой и сандалиями со шнуровкой. Наташа принарядилась в красное платье чуть выше колен, а голову прикрыла белым платком в цвет лодочек на каблуке.

— Красотки, — бросила она, глядя в зеркало, схватила меня за руку и потащила в машину.

До Ларнаки добрались почти без пробок и к выставочному центру прибыли к самому открытию. Удачно поставили автомобиль недалеко от выхода и пошли расслабляться и развлекаться. Несмотря на утро, центр гудел, как пчелиный улей. Столько всего интересного располагалось на стендах. Специи, продукты, оборудование, инвентарь.

На каждом этаже располагались фуд-корты, где можно было отдохнуть и перекусить. В один из многочисленных ресторанчиков мы и зашли, намереваясь перекусить и выпить по чашечке кофе. Я уже собиралась занять дальний столик, когда меня кто-то задержал за руку. Не успела повернуться в сторону наглеца, как прозвучал голос из старательно забытого прошлого:

— Ира?

Тело задеревенело, виски́ стянуло болью, сердце провалилось куда-то в область живота, а мозг судорожно пытался обмануться. Это не он. Это глюк слуха и зрения. Сколько бы не твердила себе спасительные фразы, передо мной всё равно стоял Игнат. В нём отсутствовал прежний лоск, убийственная надменность, приторная высокомерность, но это был он, человек, сломавший мне жизнь, мужчина, от которого я бежала в другую страну, любовник, подаривший мне сына.

Страх… Ужасающий, вытравляющий все остальные чувства, парализующий все внутренние органы. Он продирался по венам, впивался в грудину, накрывал с головой. И боялась я не за себя, за сына. Немцов знал, что семь лет назад заделал мне ребёнка. Единственное, в чём не было у него уверенности — оставила я его или прервала беременность.

Почему-то, все мои переживания, вся злость, ненависть и обида последовали следом за сердцем, забившись чуть ли не в пятую точку. Волновало только одно — как поведёт себя Игнат, удостоверившись в наличии подросшего сына?

— Я искал тебя по всему миру, а ты, оказывается, не так уж и далеко, — потянул за руку, захватывая в кольцо. Его глаза с жадностью шарили по моему лицу, всё ещё не веря в окончание поиска. — Почему сбежала от меня, Ирина? Я, ведь, готов бросить к твоим ногам весь мир.

— Ты забрал весь мой мир, Игнат, — попыталась вырваться из захвата.