Книга Волк в ее голове, страница 201 – Андрей Терехов

— Я пытаюсь тебе ПОМОЧЬ.

— Посмотри на меня, — голос Дианы нарастает и звучит зло, каркающе, некрасиво: — ПОХОЖЕ, что ты мне ПОМОГ? Похоже?!

— Успокойся, — я беру её за холодную руку, но Диана зло отталкивает меня и стонет, и снова трёт грудь рядом с сердцем. — Я не заставлял тебя никого бить.

— Типа я такая плохая? Это ты хочешь сказать? Типа я плохая, а ты такой правильный? Да? Помогающий? Заботливый? ГЕНИАЛЬНЫЙ?

Я стискиваю челюсти, чтобы не сказать лишнего.

— Я тебе — на хера? — повторяет она и опять — опять! — открывает скрипучую дверь. — На хера? Сидел бы в своей жопошной гимназии со своей жопошной химией!

— Диана, хватит!

— Чего хватит?! Чего?

— Тебя пчела как будто укусила. Почему нельзя успокоиться и…

— Потому что не могу! Я! Не! Могу! — Диана переходит на ультразвук и вцепляется рукой себе в горло, будто сейчас вырвет его. В черных глазах проступает что-то тяжёлое. — Ищи! Сказала же! Ищи, дебил хуев! Даю благословение. Купи самолёт и пиши «Я победил» в небе каждый день. Доволен?

— Счастлив! И знаешь че? Ты тогда тоже… иди. Да, иди в свою полицию! Я тоже даю благословение. Пускай нас весь город ненавидит! Злая, глупая курица, которая… которая думает только про себя!

Диана приоткрывает губы, будто хочет что-то добавить, лицо её напрягается до невозможности. Она налетает и с силой толкает меня.

— Только про себя? — металлический крик врезается в уши. — Только про себя?!

От ещё одного толчка я отлетаю назад, и в затылок что-то с ужасающей силой ударяет. Голова немеет от боли, перед глазами темнеет, и тени коридора будто оживают — двигаются, шевелятся, вытягиваются с многоголосым шёпотом ко мне. С трудом я различаю Диану — она жуткой тенью нависает надо мной, затем деревянно разворачивается, и дверь скрипит, дверь скрежещет, и Диана уходит в этот скрип и скрежет, в этот живой, бурлящий полумрак.

Знаете загадку о падающем дереве? Представьте, что оно падает на необитаемом острове. Есть ли звук? Есть вибрация воздуха, да, но где ухо, которое преобразует волны в электрические импульсы? Нет уха. Дерево упало впустую. Или вовсе не упало, потому что никто этого не видел, никто не слышал. Существует ли вообще это дерево?

Если ты делаешь что-то, но ничего не меняется, в этом нет смысла, словно мотор работает вхолостую. Жизнь проходит вхолостую. Переживания внутри, которые никому не известны и уйдут с тобой в могилу. Для мира вокруг их нет и не было. Дерево упало впустую.

И всё же я ору зачем-то:

— Идиотка!

От громкого крика череп раскалывает глухая боль, и коридор пульсирует угольно-черным.

— Идиотка-идиотка-идиотка-идиотка, — повторяю я с нездоровым смехом, повторяю и повторяю, пока не истрёпывается смысл, а язык не сплетает слова в ленту Мебиуса. — Припадочная…

К горлу подкатывают приступ дурноты, и меня пробирает животный страх: от этой тошноты, от темноты, от нестерпимого свиста в ушах.

— Курица! — выпаливаю я и вскакиваю.

Морок медлит, будто присматривается — достаточно ли ослабла жертва? — и неохотно отступает.

Я судорожно упираюсь руками в холодную шершавую стену.

— Амёба…

Коридор кружится сильнее, и я срываюсь с места. Меня шатает, вихляет, голова не понимает, куда идут ноги, но вся моя несуразная конструкция худо-бедно движется к лопнувшей лампочке и открытой настежь синей двери.