Онлайн книга «Волк в ее голове»
|
— Прекрати драться! Ди… — Прекрати быть уёбком! — Наша очередь! Диана поджимает губы и оглядывается. Тощий диакон, сверкая позолотой на зелёном стихаре, встаёт с диванчика для посетителей и переходит на место беременной. На наше место. В солнечное сплетение вонзаются иголочки страха. Когда я шагаю внутрь салона, нос забивают вонь озона, тонера и раскалённого пластика. — Молодые люди, ведите себя прилично, — строго говорит диакон. — Если люди говорят на мате, их уровень где-то у дна, они превращаются в подонков. Чёрные глаза Дианы мрачнеют, губы сжимаются, но ответ звучит на удивление сдержанно: — Я занимала за ней. — Она показывает в сторону дверного проёма, за которым скрылась беременная. Купидон неприятно осклабивается и гнусавым тенором предлагает: — Давайте, девушка, уж уступим святому отцу. Видно же, на богослуже… — Я. Занимала. За ней. — В голосе Дианы проступают глухие нотки, но диакон не слышит или не слушает и замечает с той же строгостью: — Спешка, молодые люди, до добра не доводит. Из тех, кто с чернильными пятнами на руках… — Съебись на хер с моего места! От резкого тона диакон отшатывается и спотыкается. Рука проскальзывает по сине-жёлтой стойке, и он с растерянным лицом шлёпается на зад, как годовалый малыш, который только начал ходить. У меня возникает желание провалиться под землю — лишь бы никто не понял, лишь бы никто не знал, что мы с Дианой пришли вместе. — Вы что? Вы как себя ведёте?! — возмущается гнусавый купидон. Я хватаю Диану за локоть и шиплю «Чё ты творишь?». Она вырывает руку. — Очередь, блядь, подгоняю! Не видно? — Может, хватит материться? — Да хватит мне лечить! Вот буду — и всё! Блядь! Блядь! Блядь! Блядь! Блядь… — Девушка! — Купидон хлопает ладонью по стойке и показывает на дверной проём. — Ну-ка прочь, пока не вызвал охрану! Диана ощетинивается. — А я — полицию. Расскажу им, как твои святые хуесосы качали деньги из моей матери. Купидон открывает рот, но не находится с ответом. Она на автопилоте достаёт сигарету, откусывает фильтр, будто самка богомола — голову самца, и тут застревает. Буквально застревает — как в параличе, как видео застревает на перемотке или эскалатор на середине подъёма. Я помогаю встать диакону — руки его трясутся, лицо красное, стихарь блестит. Святой отец давит из себя «спасибо» и сползает обратно на диван. Диана стеклянным взглядом буравит пол. — Не знаю, кто и что, — наконец отвечает купидон и расправляет плечи, — но следует вести себя прилично. — Слушайте, давайте успокоимся. Подруга у меня дурная, не спорю, но очередь была её. Давайте мы… — Хулиганов в «ФОТОМИРе» не жалуют. Вон! Мне будто дают пощёчину. Я прокашливаюсь и машу рукой, чтобы обратить на себя внимание купидона: — Видите моё лицо, да? Хорошо видите? — Разговор окончен. — Вы будете видите это лицо каждый день, когда я буду приходить сюда и капать вашим посетителям на мозги, что вы проводите социальную сегрегацию. Одних обслуживаете, а других… Так америкосы поступали с неграми, если чё. А нацисты с евреями. Щеки купидона алеют. Диана поднимает голову, и удивление на её бледном лице смешивается с улыбкой. Повисает напряжённая пауза. — Объяснить слово «сегрегация»? — продолжаю я. — Или всё-таки обслужите? — Охрана дойдёт сюда минуты за две, — упрямо и даже жёстко, отвечает купидон, хватает трубку городского телефона, и тут в разговор включается диакон: |