Онлайн книга «Волк в ее голове»
|
— У тебя всё нормально?! — кричит Диана из-за двери. У меня?.. Я с ужасом смотрю на ширинку джинсов, которая округляется, встаёт бугром. Это не нормально — когда тебя возбуждают колготки чьей-то матери и укол инсулина. Это совсем не нормально. — Л-лучше не бывает! — хриплым, чужим голосом отвечаю я и поспешно закрываю коробку с одеждой. — Споткнулся! Вот посуда, вот ремень, вот подарочная косметика… Вот очередное постельное белье, по запаху — опять нестиранное… нет-нет-нет! Вот! Металлическая коробочка с просроченными упаковками лекарств: «Феназепам», «Аспирин»… — «Фе-па-зе-пам», «Ае-пи-рин», «Ин-су-лин» «Те-та-нен», «Лу-це-таш», «Но-пша», «Те-фра-лю», «Ко-ги-тум»… Я вслух, по слогам читаю названия. Звуки и буквы путаются, спотыкают язык и затыкают мысли пробкой неперевариемого и непроговариваемого. Вероника-Игоревна-2012 растворяется в воздухе, и меня постепенно отпускает. Этого нет. Ничего этого нет. Есть я, есть такая чужая и незнакомая девушка в армейских сапогах, в чёрной куртке-бомбере и с антрацитовой чёлкой на пол-лица. Есть Вероника Игоревна или Новосёлова Бронислава Игоревна, или как-её-там, и это пугает даже меня — а Диану тем более. Вы когда-нибудь прятали часть жизни? Сжигали? Хоронили? Закрывали в самый дальний и пыльный чулан? Я не знаю… а если статью написали о другой женщине? Похожей, но и только. Я же… вдруг я напридумывал Бог знает что на пустом месте? Да? Нет?.. Вы хоть слово скажете или так и будете таращиться из темноты? Я раза три обхожу комнату, защёлкиваю изнутри хромированный замок. У нас Вероника Игоревна часто запиралась в комнате предков. Изнутри не доносилось ни звука, но атмосфера угнетала: звенела тишиной, ядовитым туманом плыла по дому. Глухая, неопределённая тревога. Зачем этот замок здесь? Такой мощный и тяжёлый. Закрыться в комнате от угрозы? От Дианы? Словно бы Вероника Игоревна отгораживалась от дочери. Словно боялась её? Я устало плюхаюсь в красное кресло, провожу пальцем по обивке. М-м? Молния? Здравствуй, подушечка, сейчас Артур Александрович пороется в твоих нежных внутренностях. Возможно, нам улыбнётся удача? Нет. Не в этот раз. А если перевернуть кресло? За годы жизни дно отсырело и запачкалось, и тем страннее, что с поверхности дерева на меня смотрит белый квадратик. Я касаюсь его. Липкий квадратик. Объёмный. Сначала это ни о чём мне не говорит, и только через пару секунд до мансарды мозгов доковыливает словосочетание «двусторонний скотч». В груди ёкает. Вероника Игоревна что-то приклеила под креслом, а потом… забрала? Перепрятала? Я иду в комнату Дианы, затем в гостиную — и там, и там сдвигаю мебель в центр, опрокидываю. Осматриваю плинтуса. Выворачиваю дом наизнанку, но, к собственному раздражению, ничего не нахожу. Ничего. Меня охватывает возбуждение, азарт. * * * — Да отломай, — раздаётся над ухом чистый голос Дианы. Я обнаруживаю себя в «кухонном» углу: руки откручивают ножки у стола, мозги кипят, кроссовки топчут белую скатерть — она соскользнула на пол и смялась гармошкой. — Отломать? Ч-чё? — Да всё. Диану же выселили — значит, ломай, круши. Да? Выражение лица у Дианы такое, будто её укололи. — Успокойся и дай какой-нибудь гаечный… — А бульдозер тебе не дать? Ещё простенки вскроем, фундамент? |