Книга СОЛИС, страница 63 – Паола Мендоса, Эбби Шер

— Эй! — напоминает о себе девочка с косичками.

Видимо, ей надоело, что я просто смотрю на неё. Но я не знаю, что сказать.

— Проехали, — бормочу я. — Сейчас не время.

— Верно, — стонет девочка. — Но когда же опять придёт "то" время?

Её глаза наполняются слезами. Она начинает шмыгать носом и кусает свои потрескавшиеся, шелушащиеся губы. Отлично. Теперь из-за меня плачет единственная, кто готова со мной поговорить.

— Знаю, тебе, наверное, тоже тяжело, — говорю я. — Та девушка, которая умерла...

— Сеньорита Кенна, — перебивает девочка. — Её убили в ходе эксперимента. То же самое сделали и с мамой.

Её сила духа поражает меня.

— Мне так жаль, — снова шепчу я, но что вообще означают эти слова в данный момент?

Девочка пожимает плечами и пинает грязный пол. Однако видно, что внутри она вся дрожит, едва сдерживая слёзы. Хочется просто обнять её. Я присаживаюсь на корточки, чтобы мы могли смотреть друг другу в глаза.

— Так нечестно! — причитает девушка. — Почему они продолжают лить с неба эту дрянь?

— Не знаю, — признаюсь я.

— Это был всего лишь небольшой приступ кашля, но, возможно, следующей будет сеньорита Рания или Лилиана, потому что всех, кто мне нравится, забирают на жатву. И тогда у меня вообще никого не останется-а-а-а-а-а-а!

Она топает ногами и кусает губы так сильно, что они кровоточат, а у меня нет для неё ответов. Мне нечего предложить, кроме себя. Я раскрываю ей объятия. Она настороженно смотрит на меня, а затем утыкается, всхлипывая и вытирая нос о мою отвратительную робу. Её тельце такое крошечное. Чувствую, как у неё кости проступают сквозь кожу. И тогда происходит самое восхитительное. Она обнимает меня. Её маленькие ручки обвиваются вокруг моей талии, и это самое прекрасное, что я испытала за всю эту, как мне кажется, вечность.

Это длится, может быть, всего секунд пять. Как только начинают завывать вечерние сирены, девочка отходит от меня и смотрит с улыбкой. Я улыбаюсь в ответ.

— Мне нужно готовиться к школе, — говорит она.

Затем она убегает, присоединяясь к женщинам вокруг Рании. Хочется позвать её, но мне тоже нужно идти. Как только я возвращаюсь в клетку, мне говорят, что вечером я заступаю на ночную смену в шахте. Вообще-то мне надо быть у флагштока через несколько минут.

Однако, когда я уже собираюсь уходить, Лилиана подходит ко мне и шепчет:

— Ты достала иголку с ниткой?

— Ну... не совсем, — я достаю маленькое лезвие с дыркой и обрывок окровавленной верёвки из рукава и протягиваю ей все это.

Она смотрит на них, потом на мой опухший глаз.

— Хочешь, я зашью тебя? — спрашивает она.

— Не надо, — говорю я ей. — Я... оно само пройдёт.

Не знаю, как бы она использовала лезвие и верёвку, но не хочу, чтобы она тратила время на попытки поднять мне настроение. Но прежде чем она отвернётся, мне нужно сказать ещё кое-что.

— Я просто хочу сказать... спасибо тебе.

— Пожалуйста.

Звучит последняя сирена для работников ночной смены. Не знаю, почему ещё стою здесь или что добавить, но я смотрю Лилиане в глаза и говорю:

— Я совершала ужасные вещи. Я ужасный человек. И я хочу это изменить. Хочется...

Лилиана делает глубокий вдох, как будто собирается что-то сказать, затем проглатывает все слова, что у неё были. Надеюсь, она меня услышала и поймёт.

— Я серьёзно, — говорю я ей. — То есть, если я могу как-то помочь...