Книга СОЛИС, страница 59 – Паола Мендоса, Эбби Шер

В яме есть кто-то живой.

Дыхание учащается. Как мне его найти? Хватаю один труп за плечо и откатываю его в сторону, открывая другой. Потом ещё. Каждый раз, когда я вижу очередную безжизненную фигуру, мне хочется встряхнуть её, обнять, заплакать. Но стоны издаёт кто-то другой. И ему нужна моя помощь. Пока мои глаза оглядывают это месиво конечностей и челюстей, волос и зубов, я замечаю какую-то руку, испачканную кровью, которая слегка шевелится. Похоже, кто-то пытается ухватиться за что-то... Воздух? Жизнь?

Кто-то лежит под тремя другими трупами и отчаянно пытается освободиться. Он, должно быть, слышит, как я тяжело дышу, потому что стонет:

— Сюда-а-а-а-а-а...

— Ты где? — шепчу я. Глупее вопроса не придумать.

— Сюда-а-а-а-а-а… — слышу я снова.

Это девушка — голос тонкий и высокий. Не хочу, чтобы она произносила больше никаких слов. Не хочу, чтобы она вот так хватала ртом воздух.

— Как мне помочь? — спрашиваю я. — Мне...?

— Сюда-а-а-а-а… — снова протягивает она, отчаянно хватая рукой воздух.

Хочется убежать быстро и далеко, но не могу. Нужно спуститься в яму. Я заползаю внутрь, чувствуя, как плоть и кости хлюпают и трещат подо мной. Откатываю один труп за другим. Стоны становятся всё громче и сильнее.

Вот она — хватает ртом воздух и вся в крови. Сейчас уже темно, но я вижу её руки, губы, лоб.

— Сюда-а-а-а-а… — протягивает она.

Не знаю, что делать. Она изо всех сил цепляется за жизнь.

Нет, это не труп. Этот человек — она пытается что-то сказать между прерывистыми вдохами. Большая часть её лица покрыта волдырями и кровью; подбородок выпячен и дрожит. Я протягиваю руку, чтобы вытереть кровь, и она вздрагивает. Её взгляд кажется безумным. Глаза мечутся по сторонам, пытаясь осмыслить, что она видит, и осознать, что с ней происходит.

И тут я понимаю, что это та девушка с кожей цвета эбенового дерева и горящим взглядом, которая вечно держалась за руки с Ранией. Именно с ней дети смеялись и пели, будто она дарила им какую-то радость и даже любовь, прежде чем её уничтожили в ходе жатвы.

Кенна. Так её звали, когда она была полна жизни.

Теперь она лежит среди мёртвых, в нескольких шагах от смерти. Никак не получается вытащить её из этой ямы, не ранив ещё больше.

— Как ты?.. — я пытаюсь говорить успокаивающим тоном, но это больше похоже на собственную мольбу.

Кажется, что каждый вздох сотрясает тело Кенны и вызывает слёзы в её блуждающих глазах. Она снова втягивает воздух, и я не могу этого вынести. Я протягиваю руку. Когда касаюсь её пальцами, она вцепляется в них и сжимает.

Кожа у неё влажная и холодная. Девушка начинает дёргаться и тараторить, крепко сжимая мои пальцы.

— Всё будет хорошо, — повторяю я снова и снова.

Ну и что, что я кормлю её ложью? Ну и что, что я не могу остановить кровь или дрожь? По крайней мере, я здесь и держу Кенну за руку, пока она невыносимо страдает. Трудно сказать, нахожусь ли я с ней несколько минут или часов. Вскоре на землю падает лишь полоска света.

— Тс-с-с, — повторяю я снова и снова, напевая совсем как Лилиана после того, как Ник со своими дружками избили меня до полусмерти.

Дыхание Кенны начинает замедляться, сбиваясь, а затем исчезает во всё более длительных паузах.

Когда её хватка на мне ослабевает, я глажу её по руке. У неё на запястье маленькая фенечка, с которой капает кровь, и под ней я нащупываю её пульс, который с каждой минутой слабеет.