Онлайн книга «СОЛИС»
|
— Хорошо! Тогда где? Как?! — Помнишь, как я пыталась выяснить, откуда взялись эти два новых туалета? — Да... У нас в трудовом лагере на 5 тысяч заключённых всего 10 туалетов, что примерно так же отвратительно, как звучит. — Мне было любопытно, потому что они стоят ближе к стене и к ним совершенно не подводили питание. Да и вообще кажется, что их выдолбили в земле... Не понимаю, к чему клонит Кенна, но она говорит настолько уверенно, что это невольно передаётся и мне. — Разве непонятно? — спрашивает она. — Под ними, должно быть, лежат туннели. Для всего этого... хозяйства. — Ты имеешь в виду... канализационные трубы? — меня чуть не тошнит от одной мысли об этом. — Именно, — говорит Кенна, выдыхая. — Но подумай об этом, Рания. Это идеальный вариант. Если мы сможем спуститься туда, то окажемся под землёй. Там нас никто не будет искать. А трубы ведь проходят под лагерной стеной, верно? — Наверное... Мне бы очень хотелось разделить её оптимизм, но не знаю, чем это может нам помочь. — Просто подумай о том, что находится по ту сторону, Рания, — призывает она. — Мы сможем смотреть на небо и дышать настоящим воздухом. Я только вздыхаю. Даже при мысли о свежем воздухе становится немного грустно. Кенна погружается в мечты о нашей новой жизни: — Мы как-нибудь доберёмся до Калифорнии и будем есть настоящую еду, — говорит она мне. — Мы сможем спать на подушках и стирать одежду. — Я буду всё нюхать, — изливаюсь я. — Хочу почувствовать запах корицы, сандалового дерева и даже бензина — всего, чего угодно, только не этих камней. — Правда? — Кенна крепко сжимает мне руки. — Мы сможем обнимать и любить друг друга. Я хочу мыть тебе голову и кормить манго. Мы сможем целоваться, когда и где захотим... Затем она целует меня медленно и нежно — в шею, за ухом, в волосы. Это возбуждает. Мне отчаянно хочется поцеловать её в ответ, прижать к себе, чтобы она никогда не ушла. — Пожалуйста... — шепчет она. Я не говорю ни "да", ни "нет", а просто прижимаюсь губами к её губам, пытаясь проглотить нас обеих. Кенна берёт мою руку и кладёт её себе на сердце, чтобы я чувствовала, как оно бьётся: тук-тук, тук-тук. Кажется, что всё тело бьётся вместе с ней, всё пульсирует самым захватывающим образом. Я пробираюсь вверх по руке Кенны, оставляя дорожку нежных поцелуев. Я целую шрам, идущий от нижней части подбородка Кенны к левому уголку её губ. Это извилистая река, прорезающая её кожу, и я целую каждое его пятнышко. Прикасаться к Кенне вот так одновременно знакомо и ново. Когда я слышу её вздох, у меня возникает непреодолимая потребность, стремление соединиться, чтобы наши тела стали одним целым. Кенна тоже это чувствует. Мы обе сейчас возбуждены. Трудно не застонать, когда она притягивает меня к себе, целуя мою шею, грудь, рёбра, пожирает меня. Волнующий жар поднимается от основания позвоночника. Теперь я вся в ней — языком, губами, руками. Своими руками, которые обожгли и отравили, обуглили и покрыли шрамами — ими я доставляю ей удовольствие. Её руки тоже на мне, внутри меня, увлекая меня в порыв желания. Я чувствую, как мы обе дрожим и извергаемся — стирая всё и вся, кроме нас. Отдышавшись, я прижимаюсь головой к тому особенному месту между ухом и ключицей Кенны и шепчу: — Повторим, когда будем в Калифорнии. |