Книга Погоня за судьбой, страница 912 – Ди

Едва заметная искра мелькнула в глазах Ионова.

— Записал, — кивнул он. — Что-нибудь придумаем.

— И ещё… Школа в Амаре. Они в подвале, их там много. Я не знаю, сколько… Просто не пугайте их громкими звуками. Вот теперь всё, — подвела я черту.

Максим Максимович устало вздохнул. Оникс поднялся из-за стола.

— Давайте собираться в путь. Волкова. — Голос майора стал жёстким. — С учётом обстановки на Ковчеге даю тебе двадцать минут на окончательное решение. Остаёшься на «Фидесе» или отправляешься с нами.

— Решение принято, — ответила я тихо, и в голосе уже ничто не дрогнуло. — Я лечу на Ковчег, заканчивать свою войну. — Я обвела взглядом людей за столом, задержав взгляд на Юмашевой. — Отдаю вам самое ценное, что нашла в этом аду. Позаботьтесь о ней. А эти двадцать минут я лучше проведу с той, кто дала мне понять, что всё это было не зря…

* * *

В лазарете, на той самой койке, где когда-то доживал последние часы андроид-мизантроп, теперь отдыхала девочка. Она лежала в обнимку с белым плюшевым медведем, который держал в лапах неизменный красный рождественский леденец, а голову мишки венчал всё тот же нелепый и смешной колпак.

По экрану головизора в углу прыгали нелепо яркие, доисторические мультяшные персонажи — наследие забытой Земли, детский праздник на фоне апокалипсиса. А на тумбе, как реликвии на алтаре, стояли две рамки с уже знакомыми фотографиями — живая память девочки о пропавших родственниках, заключённая в образы, вместе с нами прошедшие через всё в чужой наплечной сумке.

При моём появлении Алиса села на кровати и обрадованно воскликнула простуженным голосом:

— Лиза! Я так рада!

— А уж я как рада тебя видеть, ты и представить не можешь! — Вмиг оказавшись рядом, я стиснула её в объятиях. — Ну как, боевая подруга, тебя никто тут не обижает?

— Нет, наоборот, все ко мне очень добры! Кормят, мультики показывают, и даже мишку постирали. — Она протянула мне душистую, белоснежную игрушку.

Несмотря на жар, исцарапанное лицо, слезящиеся глаза и бледный вид, Алиса искрилась счастьем. Её кошмар остался позади, и теперь её окружали только хорошие люди — те, которым смело можно открывать любую дверь.

— Мне скоро уезжать, — сказала я, и улыбка на её лице замерла и медленно растаяла. — Очень далеко.

— И меня с собой ты не возьмёшь, — пробормотала она, опустив взгляд на медведя.

— Это очень холодный каменный мир. — Я погладила её по раскалённому потному лбу, провела рукой по шелковистым волосам. — Тебе там точно не понравится.

— Но мы же боевые подруги…

— Так точно, — я попыталась улыбнуться. — Только наш бой закончился победой. И это — здорово. И теперь нам надо вернуться к мирной жизни, а в мирной жизни у каждого человека должен быть настоящий дом, и должна быть мама.

— Но ты ведь можешь быть ею, — с надеждой в голосе сказала она. — Ну, хотя бы пока моя настоящая мама не найдётся… Я знаю, ты была ею. Просто не называла это так!

Её слова ударили в солнечное сплетение, вышибая воздух. «Мама». Слово-призрак, слово-раскалённый нож. Я увидела на секунду не Алису, а себя в её возрасте и на её месте — такую же потерянную, жаждущую того же самого слова от кого угодно.

— Я… — голос сорвался на хрип. — Я не умею быть мамой, Алиса. Я умею быть щитом. Оружием. А всё, к чему я прикасаюсь… — я замолчала, не в силах договорить.