Книга Погоня за судьбой, страница 901 – Ди

«Так быстро?! Неужели вирус захватил его мозг за считанные минуты?! Но почему?!»

Бросив тело посреди комнаты, я перешагнула через него и в последний раз взглянула на людоедов. Стрелять было больше нечем. Впрочем, они об этом не знают, поэтому я вскинула пистолет и прицелилась в голову стоящей твари. За прошедшие секунды она, кажется, успела взять себя в руки и теперь смотрела прямо в дуло с неким подобием спокойствия.

— Ты готова встретить свой конец, паскудное отродье? — голос мой был низким и ровным.

— Будь человеком, — глухо выдохнула она. — Дай хоть с сыночком попрощаться…

Толстяк всё так же верещал на полу, хватаясь за брюхо, а Иней уже неуклюже возил по полу руками, рычал и отрыгивал на пол какую-то бурую слизь. Наркоманка стояла, прижав руки к груди. Её глаза, широкие и стеклянные от ужаса, метались между дёргающимся на полу Инеем и дулом моего пистолета. В них читалась не мольба, а отчаянный, животный расчёт: «Выстрели же, выстрели раньше, чем он встанет!» Рядом с ней, корчась от боли в чреслах, пыхтел и рыдал толстяк-людоед.

— Каким ещё сыночком? — я вскинула бровь. — Нет его у тебя больше. Он в аду, который ты сама для него соорудила. А я поступлю максимально человечно — избавлю мир от тебя.

Фергана вскинула руки, готовясь к удару, а я плавно нажала на спуск.

Щёлк. Сухой, бесплодный звук. Щёлк — ещё один. Щёлк. Боёк бился в пустоту. Четвёртый щелчок прозвучал уже в полной тишине — Фергана замерла, и её мозг, наконец, обработал информацию. Пистолет пуст. Её глаза, сперва округлившиеся от непонимания, медленно наполнились леденящим, всепоглощающим осознанием, челюсть отвисла, а губы беззвучно зашевелились, словно у рыбы, выброшенной на берег.

— Осечка, — констатировала я голосом, холодным, как сталь клинка, который только что был у её горла. — Поздравляю. Ты только что родилась заново в аду, который создала. Получила шанс. Используй его, попрощайся со своими дружками-трупоедами.

Я захлопнула дверь, ключ в скважине сделал оборот, и ударом мехапротеза я сломала его оконечник. Неровный обрезок металла тут же принялся ворочаться и постукивать — дверь пытались открыть с той стороны. Барабанная дробь ладоней по дереву сотрясла коридор, и из-за двери брызнул отчаянный вопль пополам с гортанным хрипом. Руки загрохотали по фанере, которой было заколочено окно, наркоманка отрывисто визжала, и ей вторил жирдяй. Они перемещались по комнате и с грохотом роняли предметы с поверхностей, а мы с Алисой поспешили к лестнице.

— Лиза, прикрой глаза! — воскликнула Алиса. — Закрой ладонью!

Я послушалась.

— Надо, чтобы он не видел твои глаза, — взволнованно сказала она.

Сквозь щёлочку между пальцев я видела туфли и гольфы — мальчик стоял неподвижно, прислонившись к перилам, как забытая кукла. Наверное, на нём сейчас был намордник, на лбу его вздулась синеватая шишка, а между ними… «Нет, только не об этом… Не думать об этом…»

Он провожал нас поворотом головы — без следа сознания, — и мы, прижимаясь к стене и прикрываясь ладонями, крадучись обошли его по дуге. Воздух вокруг был густым от запаха дешёвых духов, перебивающих солёную вонь крови и чего-то ещё, тёплого и звериного…

Сорвав с вешалки первую попавшуюся тряпку, я замотала окровавленную руку и потуже затянула импровизированный жгут. На крючке у двери висели ключи — один из них от автомобиля.