Онлайн книга «Погоня за судьбой»
|
«Совсем одна. Блуждаешь по выжженной пустоши и безмолвно взываешь к ночи, но ответа нет — даже ветер стих…» * * * Я двигалась сквозь посёлок под названием «Спинетта», один за другим преодолевая перекрёстки. Завидев впереди бесцельно бродящих заражённых, я ныряла в ближайшие кусты и по широкой дуге, крадучись, обходила мертвецов дворами. Похоже, ночью их прыть заметно утихала, они вели себя как сомнамбулы, спали на ходу, никак на меня не реагируя. По крайней мере, пока я к ним не приближалась. Возможно, они очень плохо видят в темноте — ведь их глаза залиты кровью полопавшихся капилляров. Или… чем-то иным… В любом случае, ночью передвигаться по улицам оказалось относительно безопасно. И далеко не в последнюю очередь потому, что львиная доля мертвецов в этом городке была выкошена авианалётом… Я превратилась в один сплошной слух, в зрение, в крадущуюся тень. Потеряла счёт минутам и перестала замечать дома и перекрёстки. Спустя какое-то время посёлок оборвался, асфальт сузился до двухполоски и упёрся в стену тьмы, а дома закончились, отступили, сдав позиции безымянной степи. И в этот момент справа, на третьем этаже большого дома на самой окраине мелькнул тусклый, едва заметный свет. Я присела на корточки у деревянной оградки и стала наблюдать. То появляясь, то пропадая, робкий свет мерцал в окне башенки, венчавшей дом с массивным крыльцом и верандой при входе. Рядом с башенкой торчала кирпичная труба, окна первого этажа были зарешёчены и закрыты изнутри чем-то очень плотным — ни единой щёлочки не было, ни одной дырочки, — так что дом производил впечатление нежилого. Я поднялась. Не отрывая взгляда от окошка на третьем этаже, пересекла улицу по диагонали, в сторону крыльца. Каждый шаг отдавался в тишине гулким эхом, и на середине моего пути свет в башенке погас. За стеклом мелькнула чёрная тень, и серым полотном окно загородила занавеска. Меня заметили. В доме уже знали обо мне — я чувствовала кожей чей-то напряжённый взгляд. Впрочем, меня могли принять за мертвеца и затаиться, как наверняка уже делали многократно. Меня беспокоило лишь одно — только бы по мне не стали стрелять… Вот и крыльцо — высокое, основательное. Дом — крепость из красного кирпича. На оградке стояли цветочные клумбы — земля была совсем сухая, разноцветные увядшие лепестки скукожились, как сгоревшие мотыльки, и уже вот-вот собирались опадать. В углу, под вьюном, стояла деревянная скамья. Посреди крыльца возвышалась мощная стальная дверь с глазком, а узкие витражные окошки по бокам были забраны сантиметровыми решётками. Сделав глубокий вдох, я постучала костяшками мехапротеза по двери. Звук был звонкий, хорошо слышный и снаружи, и внутри. Тишина. Такая густая, что в ушах начинало звенеть… и сквозь этот звон я почти слышала чьё-то частое дыхание за дверью. Ещё пара ударов — вновь безответных… Постояв у двери, я отошла и присела на ступеньки, и тут же прошедший опустошительный день дал о себе знать — заныли все мышцы тела — плеч, живота, бёдер, шеи. Подкатило голодное изнеможение. — Пожалуйста, уходите, — раздался приглушённый голос на чистейшем русском языке. Детский. Девичий. И после паузы, ровным, без дрожи тоном она добавила: — Или я позову папу. У него есть ружьё. — Я не могу, мне некуда идти, — честно ответила я. Чуть помедлила и попросила: — Да, позови родителей, пожалуйста. |