Онлайн книга «Погоня за судьбой»
|
Когда последний элемент занял своё место, я взвесила на ладони единственный оставшийся патрон. Я не верила в судьбу. Но сейчас, глядя на матовый снаряд, я не могла отделаться от мысли о её чёрной шутке. Я не ждала впереди ничего хорошего, напротив — с каждым днём погружаясь в окружающую реальность — страшную, безнадёжную, — я знала: однажды, пусть не сейчас, может, не завтра и не следующей ночью… Однажды меня загонят в угол, и я встану перед неизбежным выбором: либо превратиться в безумное голодное чудовище, либо сдохнуть. И эта пуля… Она давала мне возможность совершить выбор самостоятельно. В решающий момент она станет моим выходом. Моим последним словом… С какой-то обречённой лёгкостью на сердце я спрыгнула на землю. Забросив монтировку на плечо, с пистолетом и полупустой бутылкой воды в пакете я топала посреди дороги навстречу багровеющему сполоху заходящего солнца. Ещё один спуск, очередной подъём — и за холмом открылся вид на привольную степь. Далеко впереди проступали тёмные квадратики зданий, оттенённые карминовым заревом — малоэтажный посёлок, мимо которого по касательной пролегало шоссе. Отсюда было видно легковушки, беспорядочно сгрудившиеся на подъездной дороге, уткнувшиеся одна в другую… По Междуморью горстями рассыпаны десятки таких посёлков. Если держать собственную ферму могли и хотели не все, то свой коттедж был мечтой каждого первого переселенца. В самом начале колонизации, когда полные воодушевления люди разворачивали на Пиросе бурную деятельность, это место походило на центральную Америку задолго до тотального опустынивания. Жаркий климат, степное раздолье и ровные просторы располагали к размашистому планированию. Лёгкий в постройке дачный домик — каждой семье. Нить одной из многих асфальтовых магистралей, паутиной опоясывающих Междуморье, словно наброшенное на степь клетчатое оделяло — сквозь каждый посёлок. Подвинься, природа, человек пришёл — пришёл надолго… И где же ты теперь, человек? Я брела по гниющим останкам цивилизации в сторону двух-трёхэтажных домиков — безжизненных, серых, словно мраморные кладбищенские монументы в лучах заката. Лишь две задачи стояли передо мною — одеться, чтобы пережить прохладную ночь, и поесть, чтобы не упасть без сил где-нибудь в дороге. Больше никаких планов. Никакого будущего… За белым указателем с красивым названием «Спинетта» в последних сполохах заходящего солнца таяла вдали пустынная улица. Брошенные автомобили, покрытые пыльными наносами, чернели распахнутыми дверями. Где-то во дворе едва слышно поскрипывал несмазанный металл — наверное, колыхались детские качели, на которых теперь качался только ветер. У самого бордюра распласталась женщина в грязном платье — всё та же картина, всё та же рваная рана в спине, из которой торчало оперение механического убийцы. Застигнутые тут и там, на проезжей части и на обочине в самых разных позах лежали тела. Покрепче сжимая монтировку, я шла посреди дороги и поглядывала по сторонам. Мёртвые глазницы разбитых окон провожали меня немотой, едва заметно колыхая веками занавесок; слепые бельма заколоченных досками оконных и дверных проёмов прятали за собой застоялую тишину, а я углублялась в глотку этого вымершего посёлка… В какой-то момент ветер стеганул прохладой по голой коже, заставив вздрогнуть, и я поняла — самое время всё же поискать одежду. Первый же выбранный наугад дом — одноэтажный бежевый коттедж с распахнутой входной дверью — встретил меня кромешной тьмой. Мне чудилось, что за мной кто-то наблюдает, и по коже бежали зябкие мурашки. Я ждала, что вот-вот, прямо сейчас из темноты на меня кинется оскаленная багровая пасть… Но вместо этого из чёрной прихожей лишь дохнуло уже знакомым затхлым запахом разложения. |