Онлайн книга «Погоня за судьбой»
|
— И что ты думаешь теперь делать? — спросила я. — Есть план, как выиграть эту войну? — Выиграть? — Он долго смотрел на меня, будто силился разглядеть в моих глазах ту же самую, наивную надежду, что когда-то горела в его собственных. — Эта война закончится только тогда, когда здесь не останется никого живого… * * * Мы с Альбертом разглядывали огромную карту региона. Северная сторона пестрила покрывавшими почти всю местность многочисленными синими крестиками, ещё выше торчали редкие красные флажки — всего пять штук. Тянулись в разные стороны серые пунктирные линии, огибая огромную зелёную кляксу столицы. Южнее магистрали, на постепенно светлевшем ковре степей, на сетке дорог мои глаза сами нашли точку с названием «Олинала». Хорошо знакомое место, где стоит мой дом, запустевший задолго до всех этих событий… — Скажи, Лиза, ты считаешь меня разрушителем? — вдруг спросил Альберт. — Да, — честно ответила я. — Ты приложил руку ко всему этому. Решил устроить революцию, но тебе показалось мало — нужно было вытащить на свет что-то страшное, чтобы явить это миру. И ты это сделал. — Спорить не стану, всё это выглядит именно так. Вот только это должно было неминуемо случиться. Этот вирус ждал своего часа, но вырвался на свободу чуть раньше положенного срока. — Почему ты так считаешь? — насторожилась я. — Я не считаю, я знаю. Моя разведка хорошо работает, — туманно ответил Альберт. — Очагов распространения было три — в нашей лаборатории в Соноре, в Пилар-де-Саль, и на юго-западе, в Бока Гранде. — Ты это серьёзно? — Более чем, — сипло выдохнул Отеро. — Они лишь ждали отмашки, и когда случился наш «фальстарт», вскрыли заранее заготовленные сюрпризы. С первыми сообщениями о заразе Пирос был уже обречён, как Калабуховский дом. Он должен был быть зачищен от нас, от людей. От тех, кто стал более не нужен — с нашими профсоюзами, стачками, забастовками, с семьями, которые нужно кормить… Заброс провокаторов на митинги и последующие стычки с полицией, освещение всего это в массмедиа, запугивания и убийства профсоюзных активистов — всё это в прошлом, всё это малоэффективно. Теперь мажоритарные акционеры Сектора решили сыграть по-крупному. Стереть всю планету и заселить по новой более неприхотливой рабсилой — вот это настоящий размах. — И ты им помог — волей или неволей, — нахмурилась я. — Какая разница, чей камень обрушит лавину? Мой, твой или доктора Адлер… — Так ты знаешь и про неё? — Конечно знаю, — хмыкнул он. — Мне показались, скажем так… неубедительными результаты твоей работы, поэтому пришлось навестить эту чудесную лабораторию ещё раз. Адлер и её аспирант были там — ждали эвакуации, которая так и не случилась. У нас с Катрин был долгий и обстоятельный разговор, и она рассказала мне много интересного. И, признаться, частично сняла с меня груз совести… — И где она теперь? — спросила я, почуяв в его словах второе дно. — Ты сама понимаешь, где, — коротко ответил Альберт. — Она была идейным, заряженным врагом самой идеи жизни. Таких… не отпускают… — Затем нахмурился, глядя в стену. — Да, я тоже разрушитель, но я — разрушитель поневоле. Я свалял дурака и наступил в расставленные силки. Но ведь есть и другой род разрушителей… Я хмыкнула и покачала головой. — Это каких же? |