Книга Погоня за судьбой, страница 577 – Ди

Едва заметная вибрация пошла по корпусу «Виатора» — он входил в разреженную атмосферу, сотканную из остаточных паров — тех, что за астрономический день вытапливала из поверхности планеты своими лучами звезда по имени Луман.

— Что стало с этим миром? — спросила я. — Почему он такой?

— Да он всегда таким был, — отмахнулся Марк. — Люди хотят хлеба и зрелищ. Тех, что им ещё не успели наскучить. И на всём — буквально на всём — они делают деньги. Почти как мы с тобой.

— Воровство, контрабанда, — пробормотала я. — В конце концов, мы не обдираем бедняков до нитки, и, хоть это и слабое оправдание, я приняла это. Но никак не укладывается в голове, когда люди делают аттракцион из смерти. Развлечения на костях.

— Память человеческая коротка и становится всё короче, — проскрежетал дядя Ваня, возникнув на пороге капитанского мостика. — Для того, чтобы сделать аттракцион «почувствуй себя евреем Дахау и посиди в газовой камере», понадобилось полтора века… Как сейчас помню… «Сделай незабываемое селфи с Гитлером и окунись в оккультную атмосферу Рейха»… Тьфу, дрянь какая!

— А здесь и того меньше, — кивнул Марк. — Не успела ещё остыть братская могила, а рядом с ней уже развернули цирковой шатёр.

Дядя Ваня скрежетнул и махнул в воздухе манипулятором.

— Ладно, Бог им всем судья. Лучше скажи мне, Лизуня, — обратился он ко мне. — Ты не передумала? Ещё не поздно, и мы можем развернуться и улететь.

Я покачала головой:

— Знаю, Ваня, каких усилий тебе стоило найти это место ради меня.

— Они не стоят рядом с теми, которые тебе придётся приложить, — заметил он. — Для того, чтобы смириться с правдой, которую ты можешь узнать… Может, ну его?

— Нет, мне нужно знать наверняка, — твёрдо сказала я. — Вводи посадочные координаты. Чем скорее начнём — тем быстрее закончим…

* * *

— Температура за бортом: минус сто девять градусов, — бесстрастно заявила Надюша. — Влажность воздуха: сто процентов. Скорость ветра: ноль метров в секунду. Покидать корабль без защитного снаряжения не рекомендуется.

Стоя рядом со мной в переходном шлюзе, Марк в последний раз проверял крепёжные элементы на моём скафандре. Громоздкий защитный костюм скрипел на сгибах и давил на плечи — старая, неудачная модель, — но тревожило не это. Тревожила тишина. Та, что ждала снаружи.

Былая решимость таяла на глазах, и я начинала жалеть о том, что сподвигла друзей на этот полёт. А если точнее, как одержимая носилась с идеей поиска отчего дома почти полгода. И вот наконец я здесь…

Глядя в стену шлюза невидящими глазами, я выдавила из себя:

— Надюша, открывай.

Воздух с болезненным свистом вырывался из шлюза, заставляя скафандр слегка сжаться. Тело постепенно становилось всё тяжелее, а кислородный баллон тянул вниз — искусственная корабельная гравитация была намного слабее планетарной. Переходный шлюз начал вращение, и через полминуты… ничего. Ни шипения, ни гула вентиляторов — абсолютная, звонкая тишина ворвалась внутрь, давя на барабанные перепонки пустотой.

Перед глазами стояла плотная молочно-бирюзовая стена кислородных испарений — они простирались по всей солнечной стороне Кенгено, поднимаясь к вечеру на высоту нескольких километров, где ночью остывали и падали вниз, смешиваясь с ниспадающим студёным паром, который вновь оседал на ледяной корке голубоватыми кристаллами. В открывшемся предо мной молоке тумана не было видно ничего. Вообще ничего.