Книга Погоня за судьбой, страница 475 – Ди

— Мы могли закончить так же, как и «Остиум», — твёрдо сказала я. — Ты ведь сама всё видела. Как только Софи сбросила контейнер, они отпустили корабль.

— Ну конечно… — Диана с горькой ухмылкой покачала головой, потом, спохватившись, пошарила по карманам и достала сложенную вдвое фотокарточку. Бросила на консоль передо мной. Уголок был загнут, а на лицевой стороне виднелся грязный отпечаток ботинка.

— Это твоё? Подобрала в камере рядом с телом. Похоже, выпало у тебя из кармана.

Её тон не оставлял сомнений — она видела сцену. Видела, как я, играя в мать, показывала эту фотографию тому, что осталось от Рамона. Она возвращала мне свидетельство моего морального падения — этой дурацкой, последней, жалкой попытки остаться человеком.

— Да, моё, — почти прошептала я. — Спасибо.

Взяла фотографию и сунула её в карман. Юмашева отвернулась и снова уставилась вдаль.

— Диана, у меня просьба… — неуверенно начала я: — Могу я похоронить Рамона? Поближе к родным местам, хотя бы на том же карьере.

— Ты не думала, что его тело ещё предстоит исследовать?

— Как раз этого мне не хочется. Я чувствую, что лучше предать его земле. Чем меньше в нём будут копошиться, тем лучше.

— Допустим. А родственники что на это скажут?

— Он один, — сказала я. — У него никого не было.

Капитан Юмашева молчала. Я поймала её взгляд — и на лице её не было ни разочарования, ни ярости — на нём отпечаталось леденящее душу откровение. Она смотрела на меня не как на подчинённую или союзника, вышедшего из повиновения — но как на стихийное бедствие. Как на ураган или цунами, которое только что прошлось по палубе её корабля, по её планам и её пониманию мира. И в глазах её читался вопрос:

«И что ты натворишь дальше?»

Что я могла ответить на этот немой вопрос? Я сама не знала. Никогда не знала.

А тёмное ночное небо за обтекателем искрилось светом россыпей далёких звёзд…

* * *

Грузовой отсек «Фидеса» был местом антижизни. Воздух, охлаждённый до костного мороза, резал лёгкие. Кондиционеры выли на сверхнизких частотах, выжигая из пространства всё тепло, весь запах тления, всю память о том, что лежащие в контейнерах объекты когда-то были людьми. Это был склад утиля, и моё живое, дышащее тело здесь было кощунством, оскорблением. Ошибкой.

Погибших — их было девятеро — планировалось отвезти в Ла Кахету, в военный морг, где после сортировки и вскрытия часть из них передадут родственникам, а часть — отправят в местную исследовательскую лабораторию. Но одного из них я не могла отдать на исследования. Моим долгом было похоронить его по-человечески…

С лопатой наперевес я стояла под струёй холодного воздуха и смотрела на контейнер с перевёрнутой пирамидкой на массивной двери. Внутри лежали мёртвые люди. Я никак не решалась открыть створ, чтобы забрать из общей массы тел своего друга — пусть даже в цинковом контейнере. Тела тем временем нужно было отправить в Ла Кахету на грузовике. Туда же, на встречу с Альбертом предстояло отправиться и мне.

Разодранное плечо жестоко саднило в предвкушении того, как я буду таскать тяжёлое тело и рыть могилу. Неожиданно сбоку возник Василий, прислонился к контейнеру и скрестил руки.

— Страшно? — просто спросил он.

— Не могу, — едва слышно пробормотала я.

— Понимаю.

Мы немного постояли бок о бок, вслушиваясь в гудение кондиционеров. Снаружи кипела суета — бойцы сопровождения и медики грузились в микроавтобусы, которые должны будут выйти на шоссе и вернуть людей с задания в лоно цивилизации.