Онлайн книга «Погоня за судьбой»
|
Я дала фотографию Рамону, он взял её пухлыми пальцами и принялся разглядывать с детской сосредоточенностью. Беспечная улыбка расцветала на его небритом лице. — Вот это — дядя Алехандро, очень хороший человек, — указала я пальцем на фотографию. — Он мне как отец. Видишь, какая у него классная соломенная шляпа? — Мне нравится, она помогает от жары! — просияв, сказал мой товарищ. — А это что за дядя? — Дядя Марк, мой хороший друг и родственник. Рамон отвлёкся от фотографии и блуждающим взглядом заглянул прямо мне в душу. — А где он сейчас? — Далеко-далеко, — всхлипнув, дрожащим голосом ответила я. — Но я обязательно вас познакомлю, вы подружитесь. — А что случилось с твоими руками? Где твои настоящие руки? — Он удивлённо разглядывал бликующий под яркой потолочной лампой мехапротез. «Их отрезали, сынок», — пронеслось у меня в голове. — «Но что ему ответить? Да какое это имеет значение… Ответь хоть что-нибудь…» — Я очень хотела стать сильной, поэтому сделала себе металлические руки. Тебе нравится? Я протянула к нему ладонь, он восхищённо уставился на неё и принялся гладить грубыми руками прохладный биотитан. — Вот здорово! А можно мне такие же, когда я вырасту? А? Ну, пожалуйста! — умоляюще протянул он. — Можно, сынок. Тебе можно всё, что пожелаешь… — Всё-всё? Вообще-то, я просто хочу уйти отсюда, мам… — Измождённое лицо его вдруг стало грустным, уголки губ опустились. — Мне тесно, я хочу на улицу, погулять… — Конечно, мы уйдём отсюда немного позже. А пока я побуду здесь, с тобой. — Я поцеловала его в лоб, а он, такой огромный и беззащитный, поджал под себя ноги и положил голову мне на колени. — Я тебя одного тут не брошу, обещаю. Так мы застыли в ожидании конца, а я уже больше не могла сдерживать слёзы — они крупными каплями стекали по щекам и падали на мою серую от грязи майку, оставляли влажные пятнышки на его чистой и свежей футболке. — Мам? — тихо позвал Рамон. — Что, сын? — Почему ты плачешь? — От радости… Я плачу от радости. Мы ведь с тобой наконец увиделись… Помолчав немного, он пробормотал: — Я очень рад, что ты пришла, мамочка… Мне очень больно, болит голова… Я хочу спать, но не могу… — Я уберу боль, но только надо потерпеть укольчик. — Взяв с пола шприц, я скинула колпачок — он стукнулся о гулкий кафель, как пустая гильза. — Потерпишь? Ты же у меня очень смелый. Молча, с подчёркнуто серьёзным видом он кивнул. Я аккуратно ввела иглу ему в плечо и вдавила поршень. Какая-то невидимая внутренняя сила задержала пальцы, готовые подчиниться моей воле — и я приказала им остановиться вместо того, чтобы опустошить шприц. Тело отказывалось быть орудием милосердия, и вместо смертельной дозы я ввела лишь половину жидкости. «Предательница. Трусиха…» Прижавшись ко мне, он мерно сопел, а я держала его голову на коленях. Я прикрыла глаза, вслушиваясь в пульсирующую боль в плече и в неровное дыхание Рамона. В тишине вязкие секунды неумолимо отстреливались одна за другой, и я отсчитывала их с каждым ударом сердца. С ужасом в груди я уже знала: скоро моего друга не станет, а его телом завладеет нечто другое, и больше всего на свете мне хотелось, чтобы время остановилось… Внезапно низкий, басовитый гул насквозь прошил стены, прорвался в помещение, растворяясь в бесконечных коридорах лаборатории; пол завибрировал, мелко затрясся под нами, а через несколько мгновений всё затихло. Я распахнула глаза — сердце бешено заколотилось, так и норовя выскочить наружу. |