Онлайн книга «Погоня за судьбой»
|
Отто молча подошёл к окну, распахнул створку и закурил. С улицы доносились зычные крики — шло утреннее построение перед началом рабочей смены. Он выпустил струйку дыма в прохладный воздух. — Выбора у меня, выходит, нет? — наконец произнёс он, глядя куда-то вдаль. — Ладно, с сегодняшнего дня начинаем упражнения. Только не жди чудес. Я не специалист… * * * Шли долгие дни. Каждое утро нового дня начиналось со скрипа двери — это Отто, щуплый семнадцатилетний паренёк, входил в палату. Отто, чьё дежурство по больнице теперь сменилось работой на лесопилке, вставал раньше всех и бежал ко мне в палату с припрятанной прошлым вечером частью собственного пайка. Под его чутким присмотром я давилась двумя порциями каши, пока он торопливо рассказывал последние новости, а затем медленно и мучительно бродила по коридору на алюминиевых костылях туда и обратно, садилась, вставала, открывала и закрывала дверь, брала в «руки» чашку, пользовалась ложкой, карандашом и зубной щёткой… Преодолевая боль, я заново училась ходить и пользоваться руками, а Отто был моим верным спутником на этом сложном пути. Через пару часов он столь же стремительно бежал в столовую на общий завтрак, а оттуда — на построение, чтобы затем отправиться на лесозаготовки, а я оставалась в лазарете, безнадёжно стараясь ухватить эту дурацкую щётку механическими пальцами — раз за разом. Ничего не получалось, я плакала, стонала и кричала от бессилия, но у меня не было другого выхода — нужно было пытаться. Я вытирала слёзы и пыталась, и со временем стало получаться. Временами, очень редко, со мной работал доктор Хадсон — апатичный, циничный и вечно щетинистый хирург, словно уставший бог в бесконечном аду. Кроме него настоящих врачей в интернате не было, поэтому у него была почти неограниченная власть, и он мог позволить себе практически всё. Впрочем, на какую-то личную выгоду, на людей, да и на всё вокруг ему было по большому счёту плевать. По-моему, он просто обречённо тянул свою лямку, покорившись судьбе. Сам он с пациентами почти не общался, предпочитая сбрасывать рутинную работу на подчинённых санитаров из воспитанников, которых ему в сменном порядке отряжало руководство интерната. Вмешивался только в крайних случаях — когда жизнь воспитанника была под угрозой или нужно было провести операцию. А частенько его и вовсе не было на территории — на него был спрос снаружи, за стенами, куда он регулярно убывал под охраной… Вскоре я уже самостоятельно ходила с костылями и наконец начала выбираться на улицу. Путь со второго этажа лазарета мне давался минут за десять. Обратно же я карабкалась чуть ли не полчаса. Но оно того стоило — как же радостно было наконец выйти на улицу, рухнуть на грубую самодельную лавку возле гравийной дорожки и вдохнуть свежий, хоть и слегка закопчённый воздух! Спешащие по делам ребята и патрулирующие территорию охранники поглядывали на меня со смесью опаски, интереса и жалости, и это меня жутко раздражало. Я чувствовала себя неполноценной под этими взглядами, но мне ничего не оставалось, кроме как упорно работать… * * * Спустя несколько недель в одно редкое солнечное утро дверь в палату приоткрылась, в дверном проёме возникла небритая всклокоченная голова доктора Хадсона и сообщила: |