Книга Погоня за судьбой, страница 305 – Ди

— Так вы её отец? — спросила я, сжимая в ладонях чашку с дымящимся кофе.

— Чей? Элли? Нет. — Он отрицательно помотал головой. — Она моя племяшка. Но я люблю её, как родную дочь. Да она мне таковой и стала после… одной истории. Она прожила здесь почти десять лет, а потом ушла подальше от этой «постылой вонючей дыры». Так она сказала. Я не удерживал её. В конце концов, как распоряжаться жизнью — это её личный выбор.

— И она распорядилась неплохо. Работа в полиции — это очень достойно, — заметила я и вспомнила Марка, чьи горячие, благородные убеждения в конце концов свели нас с преступниками.

«Чтобы эффективно бороться с преступностью, нужно войти в этот мир, пропустить его через себя», — сказал однажды Марк. Новаторский подход, ничего не скажешь… Убить дракона и занять его место — вот конечный итог этого подхода, и я смогла убедиться в этом на собственном примере. Кем я стала, если не тем самым пресловутым драконом?

— С точки зрения благородства — да, это выше всяких похвал, — сказал Капитан. — Зато довеском идёт ежедневный риск получить шальную пулю в голову… Да и не сразу она решила поступить на службу. До этого пыталась найти себя в других областях, но как-то не очень успешно… Впрочем, ладно, негоже обсуждать человека за его спиной.

— У вас тут всё новое, как я погляжу, — перевела я тему. — Новая Венеция, Новый Роттердам…

— Конечно. Мы здесь строим новый мир, поэтому у нас тут буквально всё новое, хоть и немного покрытое ржавчиной, — сказал Капитан и затянулся вонючей самокруткой. — Со скрипом, с потугами даётся нам строительство, но ведь новая жизнь никогда не рождается без усилий, верно? Родовые муки…

— Это вы про бесконечную войну? Здесь вообще когда-нибудь было спокойно? Я в первый же день успела поучаствовать в перестрелке с наркоторговцами…

— Спокойно было до прибытия людей. Я порой и сам удивляюсь — зачем люди тащат за собой на новое место старые пороки? — Стилл развёл руками, выпуская очередной клуб табачного дыма. — Удивление моё, конечно, риторический характер носит. Почему сразу после начала колонизации тут расцвело наркопроизводство? Банально — потому что здесь этим заниматься легче. Огромные, непролазные болота, лесные массивы и практически дырявые границы — прилетай да скидывай с орбиты всё, что душе угодно… Сюда почти с самого начала притащили земные растения, в том числе коку. Её усиленно вытравливают на Земле, и оттого здесь это дело стало втройне прибыльным. Народ принялся выращивать сырьё и варить зелье, а через контрабандистов — переправлять его на Землю.

— А как же власти? — спросила я, отпила из кружки и поставила её на стол. — Неужели им нет до этого дела?

Кофе был великолепен — такого мне отродясь не доводилось пробовать. Почувствовав вдруг зуд в районе подкожной метки нейра, я принялась усердно скрести затылок.

— Ты о какой власти говоришь? — вопросительно поднял бровь Капитан, сделав вид, что не замечает моих судорожных телодвижений. — У конфедератов заботы поважнее. Они борются с сепаратистами и партизанами… Ну, как борются… В одной руке держат кнут наёмнических подразделений, а другой — подкармливают пряниками одних против других. Красные, зелёные, белые… Здесь можно найти себе подпольщиков на любой цвет и вкус. Кто-то сражается за справедливость по отношению к беднякам, кто-то — за утопические идеи вроде коммунизма. А обычные люди просто объединяются в общины, чтобы противостоять всем остальным — как мы. Потому что все эти долбаные идеалисты в конце концов с оружием приходят к тем, у кого можно что-нибудь отобрать. К тем самым беднякам, за интересы которых они, вроде бы, выступают.