Книга Погоня за судьбой, страница 26 – Ди

Под глайдером проплывало живое, безразличное море джунглей, по обтекателю отбивал дробь бесконечной партии дождь, и усталость — та, что копится не в мышцах, а в промежутках между мыслями — накатила тяжёлой волной. Я откинула спинку сиденья, легла на бок, спиной к Марку, и стала разглядывать низкие сизые тучи и причудливые дорожки на стекле от бегущих наискось капель дождя. Мимолётные иероглифы нашего странного пути… И через некоторое время глаза закрылись сами собой…

* * *

… — Эй, соня, подъём! Приехали!

Марк трепал меня за плечо, и я открыла глаза. Как обычно после короткого сна в неудобной позе лицо горело, а голова — будто налита застывающим, вязким чугуном. Отлепившись от кожаного подлокотника, я привстала и поморщилась:

— Сколько мы летели?

Над обтекателем темнели сплетённые кроны деревьев, обвитых вьюнами и лианами.

— Минут сорок… Я немного покружился над этими дикими местами, и, оказывается, мы здесь не одни, что не может не радовать — тут рядом просека пробита. А у нас появилась возможность прогуляться и подышать свежим воздухом.

Я оглядела место посадки через стеклопластик. Это не просто поляна — это рана. Два дерева-гиганта, вывернутые с корнями, лежали в стороне, обнажив бледные, похожие на спутанные нервы, корни. Земля почернела и спеклась, как кожа после ожога, а торчащие обугленные остовы кустов напоминали скелеты тех, кто не успел сбежать. Здесь не садились, здесь выжигали плацдарм. А потом взлетали, добивая то, что умудрилось уцелеть. Взлетали те, для кого чужой мир был лишь препятствием на пути к добыче.

Достав из-под сиденья кобуру с пистолетом, я защёлкнула её на бедре. Натянула «ледянку» вслед за Марком, подняла дверь и выпрыгнула наружу. Воздух был душным и жарким, недостаток кислорода в нём чувствовался кожей, и тело сразу потяжелело раза в полтора. Наверху, под кронами деревьев скрипели ветви, а в лесной чаще что-то клекотало, стрекотало и шипело. Тотчас вокруг меня принялся водоворотом кружить разноцветный гнус размером с монету.

Несмотря на духоту, по спине побежал холодный пот. Это был не страх перед конкретной угрозой — но страх самой планеты. Её дыхание, густое и влажное, обволакивало, как предупреждение: «Ты здесь пища». Воображение, отточенное годами в подворотнях и на тёмных орбитах, услужливо рисовало оскаленные пасти, капающие слюной, и жёлтые, голодные глаза в чаще.

Я резко обернулась. Ничего. Только лес и гигантская мошкара.

— Марк, в какой, говоришь, стороне просека? — спросила я, отчаянно отмахиваясь от насекомых.

— Давай за мной и держи ушки на макушке. — Напарник решил проявить инициативу и направился прямиком в лес.

Мысленно приободрив себя, я обогнула поваленное дерево и, аккуратно переступая через расстилавшиеся по земле вьюны, устремилась следом за Марком. Сотня шагов вывела нас на просеку, пропаханную двумя бороздами гусеничных следов. Колея уходила в обе стороны, скрываясь в зарослях.

Я на миг закрыла глаза, попытавшись отфильтровать шум. Какофония стрёкота, шипения и клёкота распадалась на отдельные голоса, и теперь я слышала не хаос… но разговор. И мы в него не были посвящены.

Когда кружившие вокруг мошки набрались смелости и принялись пристраиваться у меня на шее, я раскидала с себя всю эту братию, повернула влево и уверенно зашагала по колее. Марк следовал позади, и я знала — случись что, он не подведёт. Ну… или его сожрут первым.